Ольга Николаевна Митирева

Яблони и яблоки...

Jilinsky_old_apple_tree.jpg
Д. Жилинский. Под старой яблоней (1969)

Я регулярно получаю письмо от бабушек, воспитывающих внуков от спившихся детей. Эти бабушки сами не пьющие, вполне ответственные, часто до сих пор много работающие. Но, если вдуматься в ту скудную информацию об истории их семей, которую несут письма, складывается впечатление, что социальная несостоятельность взрослых сына или дочери обусловлена упущениями в воспитании и/или выстраивании внутрисемейных приоритетов, которые бабушка может повторить в отношении внука или внучки.

История № 1. На одну из московских школ приемных родителей приходила бабушка, которая готовилась оформить опеку над внуком от дочери-алкоголички. Органы опеки справедливо требовали, чтобы бабушка разменяла квартиру, в которой до сих пор проживали все трое. В обратном случае лишение матери прав и передача ребенка под бабушкину опеку теряла всякий смысл: внук-первоклассник ежедневно наблюдал пьяные дебоши матери, вышибающей двери, агрессивной и страшной. Мальчик страдал тревожностью, уже начал заметно отставать от одноклассников. Но бабушке было «жальче» дочь, чем внука. Поэтому на школу она пришла главным образом для того, чтобы найти тайных союзников в лице психологов и юриста с целью уговорить органы опеки позволить ей «дать шанс» прежде всего дочери, «ведь когда она трезвая, он ее не боится».


История № 2. Бабушка фактически воспитывает двоих малолетних внуков (пяти и трех с половиной лет). Дочь (мама-одиночка) уже давно о детях не заботится, но обращаться за лишением или ограничением в родительских правах бабушка категорически отказывается. Однако без этого формального шага детей невозможно признать лишенными родительского попечения, они не могут претендовать на выплаты на свое содержание и другие льготы, положенные детям-сиротам.

Также, хотя дети давно проживают у бабушки, регистрация у них по месту проживания матери на другом конце города. В результате, в бабушкином районе детей в детсад не принимают, поэтому бабушка вынуждена уйти с работы, чтобы возить внуков в детский сад по месту регистрации.

Без социальных выплат и без помощи от матери детей пожилая женщина и двое малышей выживают на пенсию и небольшую помощь от сестры бабушки, такой же пенсионерки. И все эти жертвы, прежде всего со стороны двух маленьких детей потому, что бабушке жалко дочь: «У нее же иногда бывают просветления, а дети ее всегда ждут».


История № 3. Дочь автора письма – молодая мать-одиночка – «не занимается ребенком (внучке четыре года) должным образом, часто пропадает на неделю, просто уходит ночью и тусит где-то несколько дней, трубки не берет, тогда дома с ребенком мой сын, который не работает, сидит дома, 24 года, не наркоманы, она не работает, сейчас в сад будем оформлять ребенка, но я не уверена, что она будет водить/забирать, человек непредсказуем, хотя с виду вменяемый если бы не постоянные уходы погулять. когда дома - сидит в интернете гулять не ходит с ребенком, ей лень. Когда внучка родилась, я оформила опеку над ней (дочери было 16 лет). Теперь что я могу сделать для внучки? Отдать ее в пансион (я работаю 5 дней в неделю с 6 до 21 меня нет дома) нет финансовой возможности, нанять няню тоже. Смогу ли я оформить опеку типа мать в командировках часто. Моя цель помочь ребенку и оформить официально, чтобы я смогла действовать как представитель ребенка, собственности у нее нет. Вопрос в том, чтобы меня не сократили на работе и отпускали раньше чтобы забирать из сада. Прошу прощения за сумбур, но думаю суть ясна. В опеку пока не обращалась».

Бабушка мало пишет о детстве собственных детей, но судя по всему, воспитывала она их тоже одна и работала те же «5 дней в неделю с 6 до 21». Бывает, что и в такой ситуации дети вырастают адекватными и ответственными гражданами. Но для значительной части детей воспитания только по выходным не достаточно, и роль родителей начинает выполнять улица со всеми вытекающими последствиями. Так и получилось в этой семье: дочь родила в 16 лет, в 21 год ведет беспорядочный образ жизни. Взрослый сын в 24 года не работает, сидит дома, но даже роль няни для собственной племянницы выполнить не готов – матери приходится зарабатывать и на жизнь, и на няню. По мнению самой бабушки, единственными достоинствами ее взрослых детей является то, что они не наркоманы и «с виду» вменяемые люди.

К сожалению, нет никаких признаков того, что при воспитании внуков бабушка намерена отойти от привычного шаблона. А значит, через несколько лет ситуация может повториться один-в-один – но уже с внуками-подростками, и бабушке придется искать средств для воспитания правнуков… Совет подумать о лишении или ограничении дочери в родительских правах, чтобы бабушка могла получить дополнительную помощь в воспитании внучки, не встретил бабушкиного понимания: «Родительских прав лишать не хочу в интересах ребенка (очень любит мать)». По сути, бабушка сделала выбор в пользу душевного спокойствия дочери за счет благополучия и социальной защищенности внучки.


История № 4. Бабушка спрашивает, как поменять отчество единственному 7-летнему внуку (круглый сирота, воспитывает бабушка). По словам бабушки, поменять нужно любой ценой, потому что отец ребенка, алкоголик и наркоман, много мучил дочь бабушки, заставил дочь продать долю в бабушкиной квартире, а в своем жилье дочь и внука не прописал. Дочь недавно умерла.

На мой взгляд, позиция бабушки – это яркий пример того, как взрослые порой присваивают ребенку собственные переживания, не допуская, что ребенок может воспринимать ту же ситуацию совсем по-другому. Вполне возможно, что для самого мальчика (в отличие от бабушки) важнее чувство безопасности, мира в семье и примирения с прошлым, а не звучание его отчества.

Но бабушка этого не понимает, ее собственные эмоции совершенно «застили сознание» (она оговаривается в письме: "отчество Петрович НАС убивает просто"). Вдобавок, нагружая имя отца таким количеством негатива, бабушка фактически заставляет ребенка отвергать то, что уже стало неотъемлемой частью его личности, его опыта, его воспоминаний. Ведь другого отца у него нет, а с этим он прожил все раннее детство.

Показательно, что всю вину за невыносимые условия раннего детства своего внука бабушка возлагает на отца ребенка, хотя ее дочь – прямая соучастница и потворщица происходивших безобразий. Жертва в этой истории одна – внук. Это у него не было выбора, кто будет его семьей.

Но «достучаться» до бабушки невозможно. Ее неприязнь к отцу ребенка так велика, что даже деду со стороны отца, который был виноват лишь в том, что не умел заочно «обуздать» сына, запрещено общаться с внуком. Запрет этот претворялся в жизнь в самой агрессивной и позорящей для внука форме («он ждал его у школы, ну я ему устроила, говорю, ты кто вообще, сейчас вызову полицию, орала на него, потому что не желаю вообще видеть эту гадкую семейку, меня трясло»). Бабушка не понимает, что ее усилиями невыносимое прошлое теперь отравляет и настоящее ее внука.


История № 5. «Здравствуйте. У меня под опекой находится внучка, сын не платит алименты, назначенные судом. Мне платят опекунские, а сейчас мне прислали бумагу, что алиментщик должен будет государству еще и 10%. Может ли сын выплачивать алименты по мере своих возможностей? Что надо сделать, чтобы хотя бы не посадили? А ещё такой вопрос, а если отказаться от алиментов с его стороны? Что для этого сделать надо и какие последствия будут? Просто сына тоже жалко, что-то у него в жизни всё плохо, не везёт ему. Хотя парень он неплохой. Спасибо за понимание».

К сожалению, довольно типичная логика. Уже взрослого сына «жалко», а внучку, для которой обоих родителей заменяет пожилая бабушка, – жалко меньше. Возможно, из-за этой близорукости единственное достоинство взрослого сына в том, что «парень он неплохой». Но ленивый работник и безответственный отец.

Надежда этой маленькой семьи – во внучке. Но чтобы реализоваться, эта надежда должна получить хорошее питание, воспитание, книги и развитие. На что, собственно, и нужны алименты. Поэтому закон не дает полномочий даже родной бабушке решать за ребенка, нужны ли алименты и в каком размере.

Почему таких семей в России много? Ответ на этот вопрос можно найти в исследованиях Людмилы Петрановской, например, «Травма поколений».

В каждом из этих случаев бабушке нужно было сделать выбор:

(А) постоянно давать «вторые шансы» своим взрослым детям (ждать просветлений, откладывать лишение прав, продолжать совместное проживание), или

(Б) эмоционально и финансово «отрезать слабую ветку», переключив все силы на полноценное воспитание внука или внучки.

Как бы мне ни было очевидно, что выбирать надо внуков, выбор этот всегда непростой. Он требует: во-первых, умения смотреть на «большую картину» со стороны; во-вторых, отказа от привычных реакций и знакомых решений; в-третьих, умения справиться с протестами со стороны взрослых детей, пережить возможный разрыв отношений и прямой конфликт. Мало кто способен на такой решительный пересмотр сложившихся отношений без профессиональной помощи и сопровождения.

Откуда могла бы прийти эта помощь? Например, от центров патронатного воспитания и сопровождения (если бы эта реформа когда-нибудь прошла в России), которые могли бы стать и центрами консультирования родных семей, находящихся в кризисе или воспроизводящих неадекватные традиции воспитания.

Ирония в том, что если бы бабушки из моих историй получили такую поддержку в свое время, то «потерянным поколением» не оказались бы прежде всего их дети. И цикл воспроизводства маргинальных родителей был бы прерван.