Olga_Mitireva_colour

Запланированное усыновление, или "Джуно" по-российски...

Мне довольно часто пишут усыновители, которые познакомились с беременной женщиной, готовой отказаться от ребенка, и хотели бы усыновить этого малыша в полном соответствии с законом. В этом случае после рождения ребенка мать должна оформить именное (т.е. данное на конкретных усыновителей) согласие на усыновление, которое затем представляется в суд по усыновлению. Такого рода согласие прямо предусмотрено п. 3 ст. 129 Семейного кодекса РФ.

Казалось бы, какое простое, гуманное и законное решение для всех участников:

  • ребенок еще до рождения получает гарантию, что окажется в семье, без изъятия на месяц «на карантин» в больницу, без казенных палат, равнодушных нянечек, отношения как к «отказному», «сироте»; его ждут, к его появлению готовятся;

  • будущая мать находится «под присмотром» и в моральном, и в материальном плане, шансы причинения вреда плоду (вредными привычками, стрессом от неизвестности, банальным недоеданием) в последние месяцы беременности существенно снижаются;

  • будущие родители получают возможность познакомиться с родственниками будущего ребенка, сохранить о них какую-то информацию (возможно, передать ребенку эти сведения, когда он вырастет); в принципе растет взаимодоверие в российском обществе.

При этом полностью соблюдаются все требования закона к процедуре усыновления и кандидатам в усыновители; у органов опеки и суда остается полный контроль над утверждением усыновления:

  1. будущие родители получают заключение о возможности быть усыновителями (а значит, проходят проверку по доходах, состоянию здоровья, жилье, проходят обучение в ШПР),

  2. именное согласие биоматери заверяется сотрудником органов опеки или нотариусом,

  3. с просьбой об утверждении усыновления родители обращаются именно в суд, котоый еще раз проверяет добровольность согласия биоматери.

Казалось бы, чего лучше? Но почему-то стандартная реакция российских органов опеки и попечительства на запланированные усыновления подобного рода крайне негативна.


------------------------------------------------------------------------------------

Екатерина № 1, июль 2013 года:

Здравствуйте, Ольга! Помогите пожалуйста. Мы с мужем скоро получим заключение о возможности быть усыновителями. Мы женаты официально уже семь лет и хотим усыновить совсем малыша. Сейчас у нас сложилась точно такая же ситуация, как вы описываете в статье "Мы познакомились с беременной женщиной, которая не готова воспитывать будущего ребенка. Она готова передать ребенка на усыновление именно нашей семье. Подскажите, как оформить передачу ребенка законным образом?" Я обратилась в нашу опеку с этим вопросом, но они настаивают на написании "отказа" (т.е. согласия на усыновление на неопределенный круг лиц – прим. О.М.) в больнице, на что наш роддом объяснил мне, что ребенка сразу после такого отказа  переводят в детское отделение и все, и никакое именное согласие не действует, к сожалению. Мы будем действовать согласно вашим рекомендациям через нотариуса.

------------------------------------------------------------------------------------

Марина, июль 2013 года:

Ольга, добрый день! Подскажите, пожалуйста, если у нас в России так называемое именное усыновление, как в этом случае должна отреагировать опека? В опеке мне открыто сказали, что они боятся, что у нас с матерью имеется коррупционная составляющая, раз она на меня пишет отказ, но это не так – мать мне сразу сказала, что не хочет продавать ребенка, и что хочет просто, чтобы у него все было хорошо. Она даже от оплаты родов и всего такого отказалась. Подскажите, как быть.

------------------------------------------------------------------------------------

Екатерина № 2, март 2012 года:

Очень нужен Ваш срочный совет в сложившейся ситуации с моими друзьями. События происходят в Татарстане.
В февраля 2012 года 17-летняя С. родила в роддоме ребенка. Первое согласие на усыновление С. написала еще в роддоме. Через месяц С. и ее мать написали у нотариуса новое согласие на усыновление, на этот раз в пользу своих соседей супругов М. Юрист роддома отвезла в ООП документы на этого ребенка, приложив туда нотариальное согласие в пользу семьи М. Сотрудница ООП вынудила юриста отдать первоначальное согласие, но юрист сделала на нем пометку о том, что было составлено второе согласие в  пользу супругов М. Теперь органы опеки отказывают супругам М. в усыновлении этого ребенка, каждый раз придумывая новые причины (хотя причина вероятнее всего одна - хотят предложить этого ребенка «своим» кандидатам). Сотрудники опеки даже приходили домой к С. и ее матери с претензиями, как они могли подписать такое согласие, звонили нотариусу с такими же претензиями.
Супруги М. сдали весь необходимый перечень документов для получения заключения о возможности быть усыновителями в начале марта. Но органы опеки каждый раз заявляют, что именно этого ребенка им не видать.

(через месяц) - Наша история имеет продолжение. С трудом и только лишь сегодня получили заключение о возможности быть усыновителями. Сотрудники органов опеки оттягивали по разным причинам (последний день по срокам был 28 марта), пришлось даже ездить на ШПР в Казань в Республиканский центр усыновления. В выдаче направления на посещение ребенка было отказано. По слухам ребенка уже навещают и, вполне возможно, есть дело об удочерении в суде. Мы завтра тоже пойдем подавать документы на удочерение в суд. Что можно предпринять еще? Написать жалобу на действия органов опеки в прокуратуру? Сотрудники органов опеки настроены крайне отрицательно против нас.

(В конце концов, после многочисленных обращений в прокуратуру и суд ребенка удочерила именно чета М. - прим. О.М.)

------------------------------------------------------------------------------------



Чем вызвано такое неприятие российскими органами опеки запланированных усыновлений (о том, как – т.е. диаметрально противоположно – к запланированным усыновлениями относятся в цивилизованных странах, хорошо рассказано в фильме «Джуно»)? На мой взгляд, имеют место три фактора:

1. В России дети-отказники воспринимаются как собственность государства, в отношении которой только «государевы люди» (т.е. чиновники) полномочны решать, кому, когда и почему этот «товар» достанется.

2. В России потребность в помощи, временная слабость и уязвимость отдельного гражданина или семьи воспринимается государством и отдельными чиновниками как сигнал к полному «закабалению», принятию безраздельного контроля над судьбой и самого «слабого», и его детей (см. п. 1).

3. В России государство и его представители традиционно считают себя вправе контролировать ВСЕ стороны общественной жизни, невзирая на то, что во многих сферах казенный контроль явно не эффективен, мешает достижению заявленных целей и/или приводит к социальной и моральной деградации граждан.

В результате любая попытка российских граждан естественным образом самоорганизоваться в выборе замещающей семьи для будущего ребенка – причем с соблюдением всех законных требований к оформлению этих отношений! – вызывает практически бессознательное отторжение со стороны российских государственных органов как чуть ли не бунт и захват власти. А сознательно в качестве причин для отторжения приводятся две:

Причина № 1. Некая «коррупционная составляющая» в отношениях между биологической семьей и усыновителями, т.е. опасения, что усыновители выплатили или выплачивают биоматери премию за отказ от ребенка. На это хочется возразить следующее:

Коррупцией называется подкуп должностных лиц с целью поощрить их к злоупотреблению своими служебными полномочиями. Коррупционная составляющая имела бы место в отношениях усыновителей и главврача, например, если бы усыновители подкупали главврача, чтобы он выдал подложную справку о родах (на имя усыновительницы), либо в отношениях усыновителей и органов опеки, если бы усыновители давали взятку сотруднику органов опеки за положительное заключение о возможности быть усыновителями (несмотря на законные препятствия, например).

Однако, ни усыновители, ни биомать должностными лицами не являются, у них просто нет должностных полномочий, которые они могли бы «продать» друг другу за взятку. Более того, какие бы подарки и помощь усыновители не оказывали биоматери, но на решение органов опеки о выдаче заключения о возможности быть усыновителями, или на решение нотариуса об удостоверении согласия биоматери на усыновление, или на решение суда об утверждении усыновления подобного рода расчеты все равно не имеют никакого влияния.

Лично я, как юрист и как человек, не вижу ни правовых, ни моральных препятствий к тому, чтобы по соглашению сторон усыновители обеспечивали биомать качественным питанием в период беременности, оплатили более комфортную палату после родов, передавали средства на одежду и памперсы для ребенка. В цивилизованных странах принято помогать биоматери-подростку с выплатами на колледж. И никакой «коррупционной составляющей» прокуроры Европы и США в подобных добровольных подарках не видят.

Если усыновление проходит по 100% законным каналам – через органы опеки, нотариуса и суд, то личные договоренности усыновителей и биородителей без ущерба для формальной процедуры  чиновников касаться не должны.

Продажа детей имеет место, когда ребенка предлагают прохожим на вокзале – без документов (как на ребенка, так и на «продавца»), без проверки органами опеки личности «покупателя», без участия суда. А усыновление в суде по именному согласию на усыновление подобной торговлей не является.

Причина № 2. Как значилось в одном из возмущенных писем органов опеки в ответ на именное согласие на усыновление: «…В очереди на усыновление ребенка кандидаты стоят более года, а вы зарегистрированы как кандидаты в усыновители только месяц назад».

Если мы принимаем ту логику, что ребенок-сирота – это «товар», а государство – его полноправный собственник, то аргумент органов опеки совершенно справедлив. Очередь – это главное, ваши сепаратные договоренности с биологическими родителями не имеют никакого значения, у нас тут все равны.

Но ведь при выборе семьи усыновителей необходимо прежде всего учитывать интересы ребенка – и на немедленное устройство в новую семью, и на сохранения сведений о биосемье (что возможно, если биородители и новая семья немного знакомы друг с другом, доверяют друг другу), - и волю биологических родителей, если они не лишены родительских прав и подыскивают новую семью из лучших побуждений. И с этой точки зрения саботаж добровольного соглашения о передаче ребенка в определенную (проверенную органами опеки) семью и незаконен, и аморален.

Напоследок не могу удержаться от совета. Вместо того, чтобы возмущаться и стыдить усыновителей, биородителей и даже нотариусов (помните письмо из Татарстана выше?) за всего лишь соблюдение семейного законодательства РФ, российским органам опеки следовало бы задуматься о том, как организовать планомерный поиск усыновителей до рождения нежеланного ребенка, а не мешать ему. Например:

  • предложить Правительству РФ внести изменения в Правила передачи детей на усыновление, утв. Постановлением Правительства РФ № 275, в целях более подробного описания алгоритма подбора и знакомства биородителей с будущими усыновителями; подготовки ребенка для усыновления с т.з. правового статуса; возможно, отдельного учета тех кандидатов, которые готовы к такого рода контактам с биородителями;

  • ввести обязательное обучение сотрудников органов опеки на эту тему, в т.ч. дистанционное;

  • обеспечить информационную подготовку сотрудников женских консультаций, поликлиник, гинекологических центров, для переадресации женщин, задумавшихся о передаче ребенка на усыновление, в органы опеки по месту жительства матери для подбора будущей семьи еще до рождения ребенка, стенды в женских консультациях и т.п.; снять негласное табу с этой темы;

  • начать социальную рекламу типа: «Мы найдем новую семью вместе!», «Если ты не готова воспитывать своего ребенка, это не значит, что у него не может быть любящей семьи!»

www.adoptlaw.ru