Olga_Mitireva_colour

"Другие"

«Стыдись быть бедным и незнатным, когда в стране есть Путь;
стыдись быть знатным и богатым, когда в ней нет Пути».
Конфуций

Кто это – «другие»? Самый очевидный ответ - «люди с ограниченными возможностями», т.е. те, кто имеет очевидные физические, интеллектуальные или эмоциональные особенности. Говорю «особенности», а не «отклонения», потому что на 143,5 млн. россиян таких людей даже по официальной статистике (т.е. обычно заниженной) почти 13 млн. Получается, что каждый одиннадцатый соотечественник официально «другой». А сколько таких, кто в статистику не вошел, но считается чудаковатым, странным? А сколько тех, кто на внешний взгляд вполне себе «норма», а в душе видит себя «другим»?

Быть «другим» тяжело. Быть рядом с «другим» тоже непросто. Но пока «другие» остаются для общества тем не менее «своими», общество можно считать здоровым. К сожалению, в России ситуация иная. «Другой» воспринимается как «чужой», а их близких или тех, кто не согласен с таким делением, общество фактически ставит перед выбором: предательство или остракизм.

Например, в семье рождается «другой» ребенок. Он может быть «другим» не только из-за грубых генетических нарушений, но и из-за физических отклонений, которые сами по себе не влияют на интеллектуальное развитие и вполне поддаются коррекции (порок сердца, шестой пальчик, заячья губа и т.п.). И в том, и в другом случае распространенная реакция врачей – уговорить едва родившую женщину (а значит, нестабильную в эмоциональном и физическом плане) оставить «неудачного» ребенка на попечение государства – а фактически на медленное угасание без личного внимания и индивидуальной реабилитации. А потом вернуться домой и «начать жизнь заново», так сказать. А соседям и родственникам соврать, что ребенок умер в родах, видимо.

Но когда оставляешь человека таким образом – особенно, если это совсем еще юный человек, который доверяет нам абсолютно и у кого никого, кроме нас, нет, - вместе с ним всегда остается (лучшая) часть тебя самого, пусть и помимо твоей воли. И эта частичка зовет обратно даже много лет спустя.

Весной 2013 года мне написала одна молодая женщина из Москвы. Благополучная семья (и собственная, и родительская), годовалый сын. Но оказалось, что у этого сына есть брат-близнец, которого решили не забирать из роддома, потому что он(далее цитата из письма) «родился очень маленьким, слабым, с болезнями и даже одним пороком. Врачи уговорили оставить, и мы с мужем приняли это жуткое решение. Шло время, и наша совесть не давала нам покоя. Мы решили узнать судьбу малыша. Оказалось, что он жив, нормально развивается и находится в данный момент в доме ребенка. Мы поехали туда и приняли решение усыновить его». Далее шли вопросы, как именно можно вернуть ребенка в семью.

Мы поговорили по телефону, определили порядок действий, через непродолжительное время мальчик оказался дома. Мама выслала фото близняшек в двойной коляске; почему-то мне сразу стало понятно, кто из них год провел в доме ребенка: бледное личико, безвольно опущенные ручки, потерянный взгляд. И рядом брат-близнец: легкий загар, уверенная улыбка, ясные озорные глаза. Удивительно похожие, поэтому картинка напоминала социальную рекламу на тему: «Посмотрите, как бы выглядел детдомовский сирота, если бы с рождения воспитывался в семье».

А еще эта фотография заставила почувствовать всю бессмысленность страдания и непоправимость утраты первых минут, первых шагов, первого лепета этого ребенка. Весь первый год жизни, когда детство проходит самый важный и нежный свой период, мальчик провел в казенных стенах, под присмотром чужих людей. Еще это был год его первых операций, наркозов и восстановлений, когда особенно важно тепло материнских рук, грудное вскармливанием, личное внимание.Но не случилось. Семья из четырех взрослых решила, что сил у нее хватит только на того (одного), что получился поздоровее и покрепче, а другой – не такой сильный и требующий бОльших усилий – каким-то чудом должен справиться сам.

Да, в этом случае все закончилось вроде бы хорошо.

Любопытным мне показался заключительный аккорд. В последнем письме женщина написала: «В мире потребления, лжи, несправедливости, формы без содержания не веришь ни во что. Но мой папа всегда говорит, что хорошие люди есть! Их мало, но они есть!Я Вам очень благодарна за помощь. Гордитесь собой!»

Получается, что потребительское отношение (т.е. отношение к человеку как к предмету, который ценен только если может приносить какую-то конкретную пользу), ложь, несправедливость и форма без содержания – это недостатки, которые семья увидела прежде всего (и исключительно) в окружающих людях, но не внутри себя. Я вообще замечаю, что люди склонны считать за наиболее острые недостатки окружающих именно те проявления и черты, которые свойственны им самим. Нам часто кажется, что мы смотрим в окно, хотя перед нами – зеркало…


Конечно, есть семьи с иной жизненной философией. Но не уверена, что они в большинстве. Выбор в пользу душевного комфорта за счет комфорта бытового в России не понимают. Более того, ту семью, которая не пасует перед бедой, а внутренне сплачивается, российское общество пытается саму выдавить за пределы поля как «неудобную» и «неуживчивую».

Например, если в поведении, характере, эмоциональных потребностях ребенка есть хоть малейшая нестандартность, он немедленно выдавливается из общеобразовательной школы, а значит, из важнейшей для самореализации ребенка социальной среды. Это выдавливание выражается не столько в травле со стороны сверстников (дети всего лишь улавливают общий тренд от взрослых), но прежде всего в нетерпимости и нетерпении учителей и других родителей. Получается, общество ставит перед родителями «особого» ребенка такой выбор: или вставай на сторону большинства, которому удобнее признать твоего ребенка необучаемым и изолировать в школе-интернате для интеллектуально-безнадежных, или приготовься потерять хорошую работу, оставить привычный круг общения и присоединиться к маргинальным группам таких же «неуживчивых» детей и их родителей.

Яркий пример -  история
Школы Святого Георгия в г. Москве, куда съезжаются родители «неуживчивых» детей со всей России. В "Новой газете" была опубликована статья на тему.

Иногда травят просто за то, что история появления ребенка в семье не самая обычная. И наиболее ожесточенная травля происходит в той самой «задушевной» российской провинции – «хранительнице духовных скреп». И тогда семье приходится или "уходить в подполье" (вот почему в России до сих пор так популярна имитация беременности при усыновлении новорожденных), или спасаться бегством.


«Здравствуйте! Меня зовут Лидия, я немного растеряна в своей жизненной ситуации,прошу Вас подсказать, какую поддержку, если это возможно, может мне оказать государство. Мне 38 лет, я одинокая мама, имею двух дочек и внука. Старшей дочери 21 год[…]. Младшей доченьке Настеньке 3 года (удочерила в возрасте 3 месяцев). Жили в районе, приравненном к северу, в маленьком селе. Более 10 лет я работала на госслужбе. Но у Настеньки в годик [возникли проблемы со здоровьем], я обращалась к районным врачам – безрезультатно. А еще Настя, приходя из яслей, спрашивала, почему я не ее мама, и натиск населения и слухов об удочерении не давал покоя. Поэтому я решила переехать в г.Санкт-Петербург и пока в поиске работы, снимаю квартиру. Вот такая ситуация, ее решение зависит от врачей, детского сада, работы, жилья. Могу ли я надеяться на государственную поддержку?».


Бывают случаи, когда семьям с «другими» детьми отказывают в путевках в обычные санатории под тем предлогом, что «туда нормальные люди приезжаютотдыхать, им будет неприятно видеть вашего ребенка» (почти дословная цитата из писем некоторых родителей). Конечно, в таких случаях можно и нужно добиваться соблюдения законных прав, но сам факт дискуссии такого рода многое говорит об уровне гуманитарного развития общества. Хотя если почитать рассказы, как вполне рядовые россияне реагируют на инвалидов в метро или на улице, а еще вспомнить послевоенную «зачистку» крупных городов от инвалидов войны, многое становится яснее. И иллюзии насчет «особой душевности» соотечественников исчезают.

Наконец, семьям, где есть «другие», нельзя принимать на воспитание детей-сирот, даже если эти дети и сами из числа «других».

«Здравствуйте! Спасибо вам за то, что вы делаете такое благое дело, стараетесь помочь найти каждому ребенку семью!!!! Вот мы с мужем тоже решили взять девочку из дома ребенка […] в Новгородской области. Мы эту девочку почти два месяца назад, как увидели, то сразу поняли, что она должна быть нашей доченькой, но нам органы опеки ставят столько препятствий(не зря говорят, что у нас в Питере не любят усыновителей). [Дело в том, что]мы воспитываем сына мужа от предыдущего брака (мама его бросила 4 года назад), сын по суду признан недееспособным и является инвалидом первой группы (у мальчика синдром Дауна – прим. О.М.). Он очень хороший и добрый парень. Кстати, девочку, которую мы хотим взять, она тоже не совсем здорова, у нее синдром Дауна, [но]я очень хорошо в силу своей профессии знаю этих детей. Вчера нам в органах опеки [в передаче девочки под постоянную опеку]отказали, дали разрешение [только]на временную опеку, но при условии, что забрать ее можно только не в указанное жилое помещение... Мотивируют тем, что сын-инвалид может представлять угрозу для приемного ребенка. Эта сплошная чушь, наш Андрей сам как ребенок и таковым останется на всю жизнь, он очень добрый, послушный [...]А нам в органах опеки сказали, что [все]Дауны агрессивны и нас ожидает не жизнь, а ад с двумя такими детьми. Я уже все нервы с этой опекой измотала. Мы так ждем нашу Сонечку, ей скоро будет три годика, она такая хорошая девчушка и дает хорошую динамику развития, мы ее так ждем, уже купили ей детскую кровать, детский домик, игрушки, автокресло, ну, вобщем, мы ее очень ждем и документы уже почти все готовы, а из-за этого лживого заключения органов опек не знаем, как теперь и быть».

Если же инвалидом оказался не ребенок, а один из супругов, и его заболевание входит в перечень заболеваний, препятствующих усыновлению, то при усыновлении ребенка вторым супругом в свидетельстве о рождении в графе «отец» или «мать» (где могли бы быть сведения о супруге-инвалиде) будет стоять прочерк. Получается, люди в браке, воспитывают ребенка фактически оба, но установить родительство одного из них невозможно, даже когда второй супруг выступает «гарантом» стабильность усыновления. Странный вид свидетельства о рождении вызывает вопросы в детском саду, в школе – отсюда моральный дискомфорт в семье, определенные душевные мучения, которые так легко можно было бы снять простой формальностью.

Бывает и так, что родители и дети вполне здоровы, но вместе с ними проживает, например, тетя или бабушка, впавшая в старческий маразм. Семья добросовестно ухаживает за пожилым родственником, что, казалось бы, достойно только уважения и социального признания. Однако, и такие семьи нередко оказываются перед выбором. Например, летом 2013 года органы опеки Свердловской области отказали в передаче осиротевшей племянницы под опеку родной тети. Органы опеки посчитали, что девочке лучше жить в детдоме, чем в отдельной комнате в 4х-комнатной квартире с тетей, бабушкой и прабабушкой. Причина - болезнь Альцгеймера у прабабушки и нежелание остальных родственников сдавать ее в дом престарелых.

«Управление отказало мне в выдаче заключения о возможности быть кандидатом в опекуны по единственной причине – вместе со мной и моей матерью 1960 г.р., проживает бабушка 1935 г.р., которая признана недееспособной в связи с болезнью Альцгеймера и в отношении ее установлена опека со стороны моей матери.

Отказ в выдаче заключения о возможности быть опекуном по указанной причине грубо нарушает мое право гражданина на семейное воспитание ребенка, лишенного родительского попечения, а также право моей несовершеннолетней племянницы на воспитание ближайшими родственниками, а именно:

Во-первых, Постановление Правительства РФ № 378 от 16.06.2006, на который ссылается в своем решении Управление, устанавливает перечень тяжелых форм хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире, исключительно во исполнение ст. 51 Жилищного кодекса РФ, т.е. в целях признания граждан нуждающимися в жилье. В частности, в ст. 51 ЖК РФ постановляется, что гражданами, нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, признаются наниматели жилых помещений по договорам социального найма или собственники жилых помещений (и члены их семей), которые проживают в квартире, занятой несколькими семьями, если в составе семьи имеется больной, страдающий тяжелой формой хронического заболевания, при которой совместное проживание с ним в одной квартире невозможно, и не имеющими иного жилого помещения, занимаемого по договору социального найма или принадлежащего на праве собственности.

Таким образом, указанный перечень заболеваний установлен только для тех случаев, когда семья, член которой страдает хроническим затяжным психическим расстройством, (а) не имеет отдельной квартиры и (б) обращается в органы соцзащиты с просьбой признать ее нуждающейся в предоставлении отдельного жилья.

Никто из членов нашей семьи с подобной просьбой в Управление не обращался, т.к. наша семья в составе трех взрослых уже имеет отдельное жилье, никаких других семей или посторонних граждан в ней не проживает. Более того, как отмечено в акте осмотра жилья от 24.06.2013, я, моя мать и бабушка проживаем в 4-комнатной квартире общей площадью 50 кв.м., все комнаты изолированные, сухие, светлые. В квартире есть водопровод, канализация, центральное отопление. Для племянницы выделена отдельная комната со спальным местом и местом для занятий, с 78-летней прабабушкой, которая почти лишена передвижения и с которой постоянно находится моя мать-пенсионерка, Саша будет пересекаться достаточно редко.

Во-вторых, болезнь Альцгеймера начинается с нарастающих нарушений памяти. Человек перестает ориентироваться в месте и времени постепенно; из его памяти выпадают накопленные знания, опыт, навыки. Больные этой болезнью могут быть раздражительны из-за потери ориентации во времени или неумении объясниться с окружающими, но опасности для других членов семьи не представляют, тем более с учетом круглосуточного присутствия опекуна (моей матери). В подтверждение этого прилагаю заключение […]

В-третьих, дети, оставшиеся без попечения родителей, подлежат передаче на воспитание в организации для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей только при отсутствии возможности передачи на усыновления или под опеку (п. 1 ст. 123 Семейного кодекса РФ). Вместе с тем, при принятии ребенка под опеку преимущественным правом пользуются кровные родственники ребенка (п. 5 ст. 10 ФЗ РФ «Об опеке и попечительстве»). Саша лишилась попечения своей матери в результате […], в детский дом она была направлена […] Все это время наша семья искала возможность вернуть девочку на воспитание к ее ближайшим родственникам, и в итоге было принято решение, что именно я, как наиболее самостоятельный и активный член семьи, стану опекуном Саши. При этом Саша будет воспитываться рядом с родной бабушкой и прабабушкой, которая тоже ее помнит и любит, несмотря на инвалидность и прогрессирующий упадок сил.

Наконец, отказ Управления в выдаче мне заключения о возможности быть опекуном родной племянницы только потому, что наша семья не бросила 78-летнюю прабабушку в болезни, несправедлив с моральной точки зрения. Каждый день я и моя мать прилагаем большие усилия, чтобы задержать развитие болезни. Уходом за бабушкой мы доказали, что сможем справиться с любыми трудностями в воспитании племянницы. Получается, что своим отказом Управление не только нарушило закон, но наказало и нас, и 6-летнюю девочку за то, что мы не оставили другую нашу родственницу на попечение государства, а выхаживаем ее сами».

Конечно, во всех этих историях главный потерпевший – ребенок-сирота, так и не обретший собственную семью. Возможно, он даже не узнает, что когда-то у него был реальный шанс найти родителей. А если и узнает, то жаловаться все равно некому: официальными представителями и защитниками детей-сирот в таких ситуациях являются руководители детских домов и сотрудники органов опеки, собственно решениями которых и было отказано в передаче ребенка на воспитание в семью. И причины для отказа могут самые разные.

Письмо от августа 2013 года: «У меня взят в приемную семью ребенок-инвалид. Хотела еще взять одного ребенка-инвалида, но в детском доме сказали, что есть постановление о том, что второго ребенка-инвалида нельзя в одну семью давать. А в опеке ничего о таком постановлении не слышали. Кто прав? И есть ли на самом деле такое постановление? Спасибо». Сразу отмечу, что подобного постановления в природе не существует – но имеет место явное предубеждение против семейного воспитания детей-инвалидов со стороны руководителя детского дома.

Еще одно письмо, полученное осенью 2013 года: «Ситуация такая - отказали в опеке над ребенком инвалидом (возраст 2 года) на основании того, что у него есть брат и сестра в других учреждениях. Подскажите, возможно ли доказать, что взять ребенка под опеку в данном случае в интересах ребенка?Дети не общаются и вряд ли будут общаться, потому что ребенок-инвалид и будет находиться в учреждении для инвалидов, а брат и сестра здоровые, они находятся в обычном детском доме. А у нас есть финансовая возможность восстановить ребенка и если не снять инвалидность, то по крайней мере поставить на ноги».Отмечу, что, на мой взгляд, такой отказ совершенно неправомерен, так как дети были разлучены еще до передачи одно из них в семью.

Крепость всей системы равна крепости его самого слабого звена. Качество нации определяется отношением к «другим». И не стоит думать, что речь только об инвалидах. «Другим» может оказаться любой человек, который стал вдруг уязвим в силу возраста, одиночества, необразованности, неудачного стечения обстоятельств.

Так как же мы поступаем со слабыми? Что мы чувствуем – а главное, делаем, – если видим, что рядом с нами разрушается или терпит временное бедствие другая семья?

Например, когда родители умирают и внук или внучка остаются на попечении одинокой бабушки.
В апреле я писала, какими коршунами в такой ситуации умеют налетать органы опеки. К счастью, в той истории рядом оказались две соседки, молодые образованные женщины, неравнодушные к возможной (и тихой) гибели этой маленькой семьи.

«Уважаемая Ольга! Помогите, пожалуйста. У сына в 2002 году после родов умерла жена. Он с дочерью переехал ко мне. Я воспитывала внучку с рождения. В 2012 году сын тяжело заболел онкологией, мне пришлось оформить опекунство, т.к. опека грозилась забрать ребенка (отец уже не вставал). Я собрала весь пакет документов, и опека потребовала, чтобы сын дал согласие на опеку. Теперь я поняла зачем - чтобы не платить деньги (выплаты на содержание подопечного ребенка не назначаются, если опека была назначена с согласия биородителя – прим. О.М.). 1 апреля 2013 года сын умер. Внучка осталась круглой сиротой. Опека заставляет меня опять собирать весь пакет документов. Сказали, что все недействительно, и с 1 апреля я не опекун.У внучки 2-х комнатная квартира. Они замучили меня этим, я думаю, все дело в квартире. Как мне быть? Какие документы на опеку мне предоставить? Сейчас мой младший сын временно оформил опеку над девочкой, а меня заставили написать отказ, мотивируя тем, что двух опекунов быть не может. Девочке по медицинским показаниям положено курортное лечение 1 раз в год, она учится в лицее, и если мой второй сын будет опекуном, ей придется жить с ним и менять школу (у него 2х-комнатная квартира и еще двое детей), а я живу в 3х-комнатной квартире, и внучка с рождения живёт со мной, у нее своя комната. Что мне делать? Помогите, пожалуйста».

Я позвонила, мы поговорили. Как могла, поддержала человека в труднейшей, горчайшей ситуации. Сначала смерть снохи, воспитание осиротевшей внучки. Потом всего за один год «сгорает» сын, внучка остается единственной памятью о нем. Сотрудники органа опеки пришли к осиротевшим старушке и 11-летней девочке уже через несколько дней после похорон – но не с соболезнованиями, не с желанием помочь как можно быстрее пройти все глупые, неважные формальности (потому что они действительно глупые и неважные – по сравнению с другими событиями нашей жизни), а чтобы начать методичное истязание, иначе назвать их методы работы не могу.

У бабушки к горю за сына примешивается страх, что сейчас она потеряет еще и внучку. Девочка, только что потерявшая отца, боится, что теперь потеряет и бабушку, которая заменила ей мать, и привычный дом, школьных друзей… Что же это, как не истязание, – причем в минуту, когда маленькая семья в эмоциональном плане находится на самом дне, переживает очень горькие дни?...


Татьяна, добрый день!

Еще раз хочу выразить свои соболезнования и сочувствие - и в связи с уходом сына, и в связи с той неадекватно-агрессивной реакцией окружающих, с которой вы столкнулись после потери сына... Что касается опеки над внучкой, то хочу повторить то, о чем мы говорили по телефону:

(1) Переоформление опеки и тем более отказ от нее были совершенно не нужны. Опека может быть назначена сразу до совершеннолетия ребенка и с наступлением 14 лет ее прерывать не следует (ст. 40 ГК РФ).

(2) У ребенка может быть два опекуна, особенно если речь идет о близких родственниках (п. 7 ст. 10 ФЗ РФ "Об опеке и попечительстве"). Так что если ваш младший сын сейчас получит постоянную опеку над девочкой, то вы всегда можете к нему "присоединиться" в качестве второго опекуна ребенка. Для надо написать в ООП заявление с цитатой из указанного ФЗ РФ. Мотивируйте необходимостью представлять интересы ребенка при прохождении лечения, например.

(3) Даже если опекуном девочки будет ваш сын, вы совершенно не теряете право общаться с девочкой, брать в гости (в т.ч. с ночевкой на время учебной недели) и т.д. Также, ООП имеют право приходить с личным визитом в семью опекуна не чаще определенного количества раз в год. Вы всегда можете приготовиться к этим визитам. Закон не требует, чтобы у ребенка (своерожденного или подопечного) была именно отдельная кровать (а не раскладной диван, например) и стол (а не возможность пользоваться столом по очереди с сестрой или братом), поэтому будьте немного посмелее с ООП. Именно ООП должны показать вам, на чем основаны те или иные требования.

(4) Если вы решите оформлять опеку на себя, вам надо будет собрать документы по перечню для получения заключения о возможности быть опекуном.Обратите внимание, что вы пользуетесь приоритетом перед всеми другими кандидатами.
Мне кажется, это вся необходимая вам информация. Если останутся неясности, буду рада ответить.

В заключение хочу повторить слова Конфуция, которые стояли в качестве эпиграфа:

«Стыдись быть бедным и незнатным, когда в стране есть Путь;
стыдись быть знатным и богатым, когда в ней нет Пути».
Почему именно эта цитата?

Потому что, на мой взгляд, в России совсем не только чиновники (которых насчитывается 6 млн. человек, или более 4% от всего населения, т.е. тоже существенную его часть), но и общество в целом гонит и гнобит «иных», «особых», «слабых», «странных», «нетрадиционных», «неидеальных», «ненормальных», «неудобных» и всех прочих «неуживчивых». А значит, Пути в нашей стране нет (но есть
путы, которые некоторые ошибочно принимают за Путь). Отсюда драма по-настоящему знатных и богатых россиян, за многих из которых просто стыдно, стыдно, стыдно.

Не знаю, когда на Путь встанет вся страна в целом, но уже сейчас, с этой минуты, каждый из нас может сделать свой личный шаг к Пути и на Пути, о котором писал Конфунций. Мне кажется, это достойная задача для Нового 2014 года!

Счастья в Новом году!

UPD (1) - Ученики школы Святого Георгия (школа для "других" детей, которая упомянута в этом посте) не могу попасть на занятия. Местные жители подали коллективную жалобу на соседство "больных детей". Вот тут подробнее.

UPD (2) - Из статьи Н. Фоминой "Участие. Это главное" об эстафете паралимпийского огня в "Новой газете" от 03.03.2014:

Татьяна Стрельцова, педагог младших классов, оказалась непонятой коллективом родителей, когда предложила объединить первый класс общеобразовательной школы с первым классом школы коррекционной — хотя бы на один день в неделю: «Такой подняли крик, особенно мамочки. Буквально говорили: «И что, наши дети через месяц тоже будут слюни пускать?! Головой об угол стола биться? Чему они научатся у инвалидов? Мы, — говорили, — за гармоничное развитие! За мимолетную красоту мира! А всякого такого они еще насмотрятся — жизнь покажет…»

Руководительница клуба молодых инвалидов «Опора» Лариса Леонова многие годы занимается тем, что сейчас модно называть «социализацией инвалидов», а проще говоря — собирает вокруг себя ребят, попавших в переплет, и их усталых родителей.

«Безбарьерную среду оцениваю на троечку с минусом. Ведь безбарьерная среда — не только пандусы и трамваи с низким полом! Хоть и этого у нас нет в достатке. Все передвижения по городу для колясочников очень трудны, мучительны и унизительны! Но главное — это психологические барьеры, от которых общество не готово избавиться. Инвалиды никого не интересуют, они смущают здоровых людей, с инвалидами не хотят общаться — боятся, не умеют и не учатся. Всем удобнее, когда мы сидим по домам и не маячим со своим несовершенством. И дело даже не всегда в медицинской реабилитации, а в реабилитации социальной...».

Очень тяжело это читать. И тяжелее осознавать, что в обозримом будущем мало что изменится.