Category: дети

Ольга Николаевна Митирева

Бессмысленная жестокость

04901006.jpg

Было время в юности, когда мне казалось, что любые испытания человека закаляют. Вспоминались трудные годы в яслях и детском саду района Чертаново, где мы жили тогда с родителями. Меня-то они явно закалили. Но, позврослев, я поняла: закаляют только необходимые, вынужденные испытания и лишения. И самые полезные уроки они приносят, если их проходишь осмысленно, трезво – и получая духовную поддержку доброжелательных близких. Например, уход за неизлечимо больным и дорогим тебе человеком. Или неизбежная разлука ради общей важной задачи. Или боль от сострадания чужому горю.

А вот страдания, порожденные чьим-то равнодушием, душевной тупостью и ленью, никого не закаляют и ничему не учат. Они только ломают – причем и того, кто их причиняет, и того, кто им подвергается.

Поэтому я называю такие страдания бессмысленными. Например, страдание униженного ребенка. Или страдания, причиненные бытовым хамством. Тупая душевная боль, которая забирает жизненные силы, не принося ничего взамен. Вот как выглядит мир, где бессмысленные страдания стали нормой жизни:

Collapse )

Если дистиллировать объективные трудности, их окажется немного. Почти все мучения, описанные в этом письме, такие же бессмысленные, как и жестокость, их породившая. Но от этого не менее острые и изматывающие.

И всегда вопрос, за скобками: неужели тот, кто причиняет другому такие вот бессмысленные страдания,
может спокойно идти по жизни дальше, зная, что от его небрежного слова, случайного решения, мелкого малодушия мучается сейчас кто-то по-настоящему, до слез..? Неужели не чувствует, что все это ненужное горе обязательно должно вернуться, просто ради мирового равновесия…?
Ольга Николаевна Митирева

Еще раз про разделение братьев и сестер...

61200086_1278363277_343567.jpg

...точнее, про отсутствие какой-либо внятной политики по вопросу разделения братьев и сестер. Практика без профессионального обсуждения, обмена мнениями, выработки рабочих подходов рождает самые причудливые крайности с прямо противоположными результатами. Вот два примера:

История Михаила К., июль 2016:

Нам очень понравилась девочка шести лет. У нее два взрослых брата 13 и 15 лет, которые не хотят в семью. Старшие братья готовы подписать заключение психологической службы учреждения о возможности разделения семьи с целью устройства младшего ребенка в приемную семью. И начальница учреждения, и опека тоже с радостью готовы отдать нам младшего ребенка, т.к. уверены, что такую тройку целиком никто не возьмет, а так хоть младшая будет в семье. Но местное Министерство образования против: говорит, что нет оснований для разъединения и что в интересах детей их не разъединять. И опека сразу «взяла под козырек», ссылаясь на свое начальство. Но разве возраст старших детей, который больше десяти лет, их разрешение и наше желание взять именно одного ребенка не является основанием для разделения?

Крайность №2
История Вероники, июль 2016

Мы приемная семья. У нас под опекой дочь, ей уже 3,5 года. Я все время думала найти ей сестренку. Муж захотел сына. На момент передачи нам сына мы оставили заявление у регионального оператора, что хотим еще найти девочку-сестренку. Я и думать не могла, что у дочери родилась сестра и ей уже 2 года. На момент передачи нам сына она уже была у федерального оператора. Статус опека. В местной опеке, где мы стоим на учете, мы узнали, что она есть на учете. Нам сказали подойти к специалисту, который узнает по нашему запросу. Я подходила к ней два раза. Результат – заинтересованности ноль, не подсказала, что надо написать заявление. Сказали подойти потом. Сын у нас всего 2,5 месяца. Заявление мы написали сразу, когда забирали сына. Звонила в регион, сказали, что девочку забрали 2 месяца назад. Почему региональный оператор нам не сообщил, что есть сестра? Я вдруг догадалась, что надо посмотреть у федералов на сайте и приняла решение ее забрать. Через два дня ее фотографию убрали. В данных девочки нет, кто у нее сестры и братья, а, следовательно, в какие семьи они попали? Почему делают так – не в интересах ребенка? Ходила в местную опеку. Они даже не знают, что ее отдали. Теперь я места не нахожу. Посмотрю на дочь и прощения у нее прошу.


Вот тут все материалы на тему разлучения, включая не менее печальные случаи из практики.
Ольга Николаевна Митирева

Изъятие ребенка: закон и практика

image11876170.jpg

Российский закон:

«Дети, находящиеся под опекой (попечительством), имеют право на: воспитание в семье опекуна (попечителя), заботу со стороны опекуна (попечителя), совместное с ним проживание». (Семейный кодекс РФ, п. 1 ст. 148)

«Орган опеки и попечительства вправе отстранить опекуна или попечителя от исполнения возложенных на них обязанностей. Отстранение опекуна или попечителя от исполнения возложенных на них обязанностей допускается в случае: 1) ненадлежащего исполнения возложенных на них обязанностей; 2) нарушения прав и законных интересов подопечного, в том числе при осуществлении опеки или попечительства в корыстных целях либо при оставлении подопечного без надзора и необходимой помощи; 3) выявления органом опеки и попечительства фактов существенного нарушения опекуном или попечителем установленных федеральным законом или договором правил охраны имущества подопечного и (или) распоряжения его имуществом». (п. 5 ст. 29 Федерального закона РФ № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве»)

Практика российских органов государственной власти:


Collapse )

Collapse )

Collapse )
Ольга Николаевна Митирева

Проклятие "лотосной ножки"

  Lotus_ext.jpg

Иногда размышляешь, формулируешь - а потом оказывается, что за деталями и оборотами большой картины давно уже не видишь...

Некоторое время назад пришла ко мне тема проживающих в ПНИ. Тема очень сильная, на которую промолчать я не смогла. Сначала написала о своих впечатлениях от посещения ПНИ, потом статью-размышление на тему, как можно жизнь в ПНИ улучшить, и даже статью-продолжение наметила...


Collapse )
А потом меня что-то тюкнуло (спасибо большое, что вовремя тюкнуло). Какие Советы проживающих, анонимная доска предложений..?! Куда меня понесло?! Все эти копания на тему, как сделать жизнь во взрослых ПНИ чуть более человечной, - попытка усовершенствовать варварскую "лотосную ножку", вместо того, чтобы кардинально сменить обувь.

Lotus_inside.jpg

Для ребенка-сироты - патронатная семья, а не "реформированный" детдом. Для взрослого с ограниченной самостоятельностью - сопровождаемое проживание в обычных квартирах, как это сделали в Квартале Луи в Пензе. И тогда не надо сверхсложных переговоров с администрацией при посредничестве Совета проживающих о праве пользоваться Интернетом, о праве ходить по коридору,  о праве встречать гостей или о праве обратиться к врачу "на воле". Любые ограничения - только в силу естестественных и объективных причин, как и в обычной жизни (не хватает смекалки открыть эл. почту; или пока не заработал на собственный компьютер; или пока не нашел родственников или друзей, кого хотел бы пригласить в гости и т.п.).
Ольга Николаевна Митирева

Ниточки дождя, или о важности образования

876.jpg

В этом Живом Журнале я много пишу об обучении и переобучении, обмене опытом, повышении квалификации… Одним словом, о профессионализации семейного устройства. Сначала твердая основа в виде академических знаний, а потом непрерывное общение и взаимообогащение практическим опытом – и тогда появится нечто живое, постоянно меняющееся и способное дать плоды. Как растущее дерево на твердой почве.

Можно применить и другую метафору. Есть два измерения человеческой деятельности: одно виртуальное, «как должно быть» - именно его описывают законы, инструкции и регламенты; а второе практическое – как люди на самом деле выстраивают отношения. Эти измерения сами по себе не связаны. То есть, конечно, принимаемые законы отражают общие представления о добре, но переносятся в повседневную практику совсем НЕ автоматически. Переход из виртуального в реальное возможен только через сознательно и заранее выстроенные каналы – те самые программы обучения, переобучения и обмена практическим опытом. Эти каналы «сшивают» две плоскости, как низвергающийся дождь и восходящие испарения «связывают» небо и землю.

Как правило, законы (идеальные правила) принимает орган законодательной власти (в России – Госдума РФ); а разработкой каналов-путей, по которым эти правила придут в практику – соответствующее министерство, т.е. орган власти исполнительной.


К сожалению, в России профессиональные знания и навыки ценностью не считаются.
Наоборот, присутствует уверенность, что опыт (под которым часто понимают многолетнее следование традиции, пусть и самой невежественной) заменит любые знания.

Как следствие, каким бы революционным и/или масштабным ни был новый закон, бюджета на обучение или переобучение новым требованиям никогда не предусматривается. О «сверке часов» через несколько месяцев или лет действия закона вообще молчу. Как и о честном (т.е. без заранее известного результата) обсуждении проекта закона с профессиональным сообществом ДО его принятия. Возвращаясь к нашей метафоре, «небо» предпочитает «метать громы» (в виде очередного запрета или указания), но не дает «дождя» (в виде программ обучения этому новому закону) и не ждет «испарений» (обратной связи).

Вот как это работает. Точнее, как это НЕ работает.


Collapse )

Collapse )

Collapse )

Так и живем: дикое поле, гром с небес и проливной дождь на неподготовленную почву – а потом проверка, которая всегда показывает, что дикое поле так и осталось диким. Урожай пшеницы почему-то опять не взошел.
Ольга Николаевна Митирева

Дух закона

citaty-o-professionalisme_1.jpg

Естественное всегда просто. Например, любить и воспитывать собственного ребенка – естественно, а поэтому просто и понятно.

Но если естественный сценарий дает сбой, приходится прилагать особые усилия, чтобы вернуть всю систему в норму – или почти в норму.

Например, бывает так, что родитель начинает морально или физически уничтожать собственного ребенка. Это чрезвычайный сбой естественного хода вещей. Чтобы вернуть ребенку детство в изначально простую систему
, помимо ребенка и кровного родителя, входят сразу несколько новых элементов: (1) органы опеки и попечительства, (2) организация для детей-сирот, где ребенок должен получать адекватную замену родительской заботы, (3) возможно, и замещающие родители. При этом даже если кровные родители лишены прав, они продолжают влиять на всех остальных участников через тот тяжелый психологический «багаж», который обычно несет приемный ребенок.

Чем сложнее система, тем больше умений требуется для успешного управления ею, тем деликатнее должны быть настройки. В ситуации выявления и семейного устройства детей-сирот таким регулировщиком должны выступать органы опеки и попечительства, так как именно они обладают самыми широкими полномочиями по защите прав ребенка. А защищать эти права им помогали бы специалисты центров семейного устройства (именно они должны бы занять место классических детдомов) и профессиональные приемные родители (то есть специально подготовленные, сопровождаемые и уважаемые за свои умения и за свой труд).

Именно поэтому я так часто (и нудно) пишу о профессионализации семейного устройства – а точнее, про необходимость профессиональной подготовки и регулярного повышения квалификации для сотрудников органов опеки.


И подготовка эта должна касается не только процедурной части (какие документы необходимы для выдачи заключения, как определить статус ребенка на различные формы семейного устройства и т.п.), но и педагогических, психологических и даже философских аспектах семейного устройства.

Что такое нарушение привязанности? Как ребенок переживает изъятие даже из неблагополучной семьи? Почему важно «пересаживать» ребенка между семьями (в т.ч. из приемной в кровную) поэтапно и постепенно, как пересаживают хрупкий цветок? Что вообще понимать под «интересами ребенка» при первых, весьма шатких, признаках восстановления кровной семьи: необходимость вернуться к кровным, но пока малознакомым, родителям и строить отношения с ними заново или право ребенка на стабильное и предсказуемое детство с родителями, генетически не родственными?

Но если вместо профессиональных знаний и регулярной подготовки и обмена опыта с другими профессионалами есть только осознание служебного всемогущества и не самый высокий уровень общей культуры, то получается вот что:

Письмо от июня 2015 года, Омская область:

В 2009 году я взяла под опеку брата и сестру. Дети были очень маленькие: Никите 2 года 10 мес., а Олесе 7 месяцев всего. Олеся ничего не умела: ни головку держать, ни переворачиваться, вес 5 кг. К трем годам она догнала своих одногодок в развитии и перегнала. Кровная мама нас «баловала» своим присутствием три раза в год: на день рождения к детям и на Новый год приезжала.

В 2014 году
[то есть когда детям было уже 8 и 6 лет – прим. О.М.] она решила восстановиться в правах. Подала в суд. Мы с ней судились целый год. Опека защищала ее права, а мнение детей не учитывалось никоим образом: «Мама хочет, заберем любым путем». Мама закодировалась, вышла замуж, родила ребенка, устроилась на работу только в прошлом году. [13 мая 2015 года – прим. О.М.] Омский областной суд восстановил ее в правах, но детей оставил у меня, т.к. по заключениям психологов контакта у нее с детьми нет.

Это было 13 мая, а 12 июня приехали представители органов опеки с родной бабушкой детей и поставили меня перед фактом: «Опека с вас снята, теперь опекуном является бабушка». Почему, на каком основании они сняли с меня опеку? Сказали: «Собирайте детей, мы их забираем, вы теперь никто». У детей была истерика, они плакали, а бабушка сказала: «Ничего, поплачут и перестанут». Мне сказали: «Если вы их сейчас не соберете, мы вызовем полицию и заберем и Свету (мою старшую приемную дочь)». Ну разве так можно делать?

Как мне быть в данной ситуации? Я могу забрать детей обратно? Они меня очень любят, потому что за 6 лет они другой мамы и не знали. Это для них тяжело. Они звонили, пока был телефон: «Мама, когда ты заберешь нас отсюда?» Теперь не звонят, телефон у них забрали. Я не знаю, как они там. В том доме даже книг нет. Как дети там будут развиваться? Душа болит за них. Помогите, пожалуйста, чем можете. Мне нужен грамотный совет, поэтому я обращаюсь к Вам, как к опытному юристу.


К сожалению, даже самый опытный юрист не может помочь там, где не хватает государственной воли. В описанном случае были соблюдены все формальные процедуры – но при этом грубо нарушен смысл и замысел семейного законодательства. Такие пробелы решаются не новым законом или процедурой, а исключительно профессионализацией семейного устройства, и прежде всего – сотрудников органов опеки и попечительства.
Ольга Николаевна Митирева

Защита от соцзащиты

alone.png
Как известно, скорость всей группы равна скорости ее самого медленного участника. А качество социальной защиты определяется тем, насколько защищен человек, утративший преимущества молодости, здоровья, острого ума, заботливых родственников и полной дееспособности. Например, сироты с инвалидностью. Или одинокого пенсионера со старческой деменцией.

К сожалению, судя по степени защищенности, например, этих двух категорий, каждому из нас должно быть страшно оставаться один на один с отечественными органами социальной защиты.

История Александры Р., апрель 2013 года:

Есть девочка, 13 лет, отца нет, мать умерла, когда девочке было два года. С пяти лет девочка жила с двоюродной бабушкой, которая оформила на нее опеку (бабушка не сразу узнала о смерти матери, потом какое-то время искала Леру). Бабушке сейчас 74 года. Девочка была ухожена, накормлена, ходила в школу, всегда была под присмотром (там такая строгая бабушка, несмотря на свои годы). Ситуация усугубляется тем, что у девочки врожденная ВИЧ-инфекция и гепатит С.

Но бабушка жила в квартире внучки без регистрации. В начале этого года девочку забрали от бабушки обратно в интернат. Со слов бабушки, все произошло стремительно. Пришла женщина из органов опеки, сделала заключение об антисанитарных условиях (квартира просторная, чистая, светлая), и через месяц Лера уже была в больнице и сейчас находится в интернате. Никаких документов (или их копий) о прекращении опекунства и заключения об антисанитарных условиях самой бабушке не выдавали. У нее забрали опекунское удостоверение и документы на квартиру (о приватизации).

Со слов представителей опеки, к ним поступил сигнал - видимо, о том, что ребенок живет в ненадлежащих условиях (от кого и в чем именно заключалась суть претензий - непонятно). В то же время органы опеки требуют срочного выселения бабушки, чтобы, по их словам, сдать эту квартиру дворнику (или еще какому-то сотруднику интерната, не знаю точно), а деньги копить на счету Маши до ее совершеннолетия.

Перед тем, как бабушку лишили опекунства, появлялся родной Лерин дядя, который хотел оформить опеку на себя (из разговора с его женой бабушка сделала вывод, что причина – Лерина квартира, в которой она проживала). Сейчас он также каким-то непонятным образом связан с органами опеки, проявляя участие в выселении бабушки из Лериной квартиры, где они вместе жили (к слову, этот же дядя и в первый раз определил Леру в детский дом, после смерти матери). Забирать Леру дядя не готов, т.к. его супруга не хочет проживать в одной квартире с ребенком с гепатитом С.

Если ей не разрешат забрать Леру в Лерину квартиру, бабушка готова забрать ее в свою 9-метровую комнату в коммуналке (а в Лериной квартире будут жить чужие люди).

Бабушка ходила в прокуратуру, но пришла в пятницу и там заявление у нее не приняли (говорит, «накрывали какие-то столы, что-то отмечали и не работали»), сказали приносить в понедельник, на словах подтвердили, что действия опеки незаконны. Сегодня соседи отправили четыре письма в вышестоящие инстанции с изложением ситуации.


Вспоминается нашумевшая в 2013 году история девочки-россиянки Насти, главной неудачей которой оказалось не раннее сиротство, а то, что через несколько лет после смерти матери (девочку воспитывали бабушка с дедушкой)  "защитой" ее прав решили заняться органы опеки и попечительства Российской Федерации. Что из этой «защиты» получилось, можно почитать здесь.


Так что пожелаю каждому из нас одного: никогда не оказаться в ситуации, когда последняя надежда – защита со стороны тех, кто называется «органы социальной защиты Российской Федерации». Хотя бы до тех пор, пока вся эта система не претерпит качественных изменений, включая эффективный общественный и судебный контроль.
Ольга Николаевна Митирева

"Отдельное" счастье или совместное несчастье?

432zvrasch.jpg

В развитие темы разделения братьев и сестер, начатой в этих материалах.

Несколько примеров из жизни от Анны Черкашиной
, опытной приемной мамы и координатора сотрудничества между приемными семьями в Адыгее, а конце интересный и точный вывод от нее же.

Collapse )

Collapse )

Collapse )

И очень важное общее наблюдение: «На протяжении этих почти 10 лет, что я в «теме» я не раз видела такую схему: пока дети вмести в ДД, их не отдают по одному, только «кучкой». Но они подрастают, их по очереди переводят в школьный интернат – и вот тут по одному разбирают в семьи. Типа раз в этом учреждении он один, без братьев-сестер, то так можно. Я знаю несколько таких «семеек» детей из 3-5 человек, которые воспитываются все по разным семьям. И получается, что все дошкольное детство дети проводят в учреждении, а потом их все равно «раздергивают» по разным семьям. В этом плане я считаю, как есть желающие – надо раздавать. Удается вместе – хорошо, не удается – что ж поделать...»
Ольга Николаевна Митирева

Снова о разлучении братьев и сестер

brother_sister_1.jpg

В продолжение размышлений на тему кровных связей между детьми-сиротами.

Вот еще один случай из практики, иллюстрирующий, что давно назрела потребность обсудить (хотя бы внутри профессионального сообщества) принципы устройства в семью (семьи) братьев и сестер. И договориться о самых базовых правилах разлучения или, наоборот, объединения братьев и сестер в рамках одной замещающей семьи.

История Татьяны, январь 2016 (Свердловская область):

У нас приемная семья, приняли мы троих ребятишек. Старший с нами уже два с половиной года, младшие два года. 15 января мы получили заключение о возможности стать родителями еще двум детям. Приехав вставать на учет в отдел опеки, в котором забирала старшего сына, была огорошена новостью о том, что в 2015 году его мать родила девочку и девочка передана под опеку в июне месяце. Спросила: неужели нельзя было проинформировать нас о том, что девочка осталась без попечения и узнать наши возможности в ее принятии в нашу семью, чтобы не разлучать кровных детей, пусть и не имеющих cведений друг о друге (тем более дела ведет один и тот же специалист)?
Ответ начальника отдела: «Когда вашему приемному ребенку исполниться 10 лет, мы будем вынуждены считаться с его мнением по устройству детей, рожденных его матерью, но пока, т.е. еще четыре года, всех, кого она родит и оставит, мы будем определять по своему усмотрению». Как опекуны мы не имеем приоритета особого, так получается? Но года подскажите, неужели нет никакого регламента о том, как должны действовать работники опеки в таких случаях, когда дети не знакомы, но они кровные родственники?
Кстати, в отношении приемной дочери, которую мы нашли в той же опеке, нам пришлось ждать дополнительно два дня распоряжения, чтобы специалист могла получить согласие или отказ на ее принятие от опекунов ее старшей сестры, которая уже находилась в семье.


Утверждение начальника отдела опеки о том, что при устройстве детей необходимо учитывать мнение их братьев или сестер, достигших 10 лет, не соответствует семейному законодательству РФ. Точнее, это мнение основано на неверном толковании закона: согласие ребенка, достигшего 10 лет, необходимо при устройстве в семью самого этого ребенка
.

Судьбу своих братьев и сестер несовершеннолетний ребенок решать не правомочен, это исключительная прерогатива органов опеки. Прямой обязанности выяснять, готовы ли опекуны старшего ребенка принять его младшего брата или сестру, на сотрудников органов опеки не возложено, но по смыслу и духу семейного законодательства сотруднику органов опеки, безусловно, следовало сначала узнать, нельзя ли устроить ребенка в ту же семью, где воспитываются старшие дети.

Так что в случае Татьяны я, к сожалению, вижу «гремучую смесь» из правовой неграмотности и банального равнодушия к детской судьбе.

Парадоксально, но та же «гремучая смесь» приводит к отказу «разлучить» братьев и сестер, которые воспитываются в разных детдомах, если кандидат в опекуны хотел бы принять в семью только одного из них. По логике некоторых сотрудников ООП, детдома хоть и разные, но входят они в одну систему государственных организаций для детей-сирот, поэтому "по отдельности" передать детей из этой системы в семьи граждан нельзя - это тождественно "разлучению".
Ольга Николаевна Митирева

Право на ошибку или право на детство?


Замечаю следующую тенденцию в воссоединении ребенка с кровной семьей.

Если речь идет о возвращении ребенка кровным родителям, органы опеки порой настроены на то, чтобы воссоединение состоялось буквально любой ценой. Например, толкают биородителей подать заявление о восстановлении в правах и активно поддерживают в суде, даже если родитель явно не готов воспитывать детей. Или дают согласие на признание отцовства по одностороннему заявления предполагаемого отца, о котором ничего не было известно несколько лет после рождения ребенка. Или выражают готовность вернуть ребенка в родную семью сразу после освобождения отца или матери из мест лишения свободы, не потрудившись проверить готовность родителя к «мирной жизни», да еще и с ребенком, которого не видел несколько лет.

Collapse )
Возможно, причина в том, что «увеличение численности детей, родители которых восстановлены в родительских правах или в отношении которых отменено ограничение в родительских правах, численности родителей, восстановленных в родительских правах, родителей, в отношении которых отменено ограничение в родительских правах», а также «увеличение численности детей, возвращенных в родную семью» приняты на федеральном уровне как официальные показатели эффективности работы органов опеки и попечительства.

При этом под «возвращением в родную семью» понимается, судя по всему, возвращение именно кровным родителям. Ведь передача ребенка на воспитание другим кровным родственникам – совершеннолетним братьям или сестрам, тетям, бабушкам и дедушкам – редко вызывает такой же энтузиазм у сотрудников органов опеки и попечительства. Видимо, возврат в родную семью в более широком смысле просто «не засчитывается» как показатель эффективной работы ООП.


Collapse )
Получается, что вопреки всем декларациям, приоритетом пользуется
не право ребенка на стабильную и благополучную семью (в т.ч. родственную),
а право биологических родителей на «ошибку», на «второй шанс» и тому подобное.

Но то, что для взрослого «всего лишь» три года бурной жизни, для новорожденного – критический возраст, когда закладываются основы восприятия, познания, взаимодействия с другими людьми (имею в виду возраст от 0 до 3 лет).

Кстати, именно этим «священным» правом биородителя «уйти в загул», не потеряв право на воспитание ребенка, депутат Худяков оправдывал предложение буквально «припарковывать» детей в детские дома без права передачи под опеку или в приемную семью на все время нахождения биородителей в местах лишения свободы.

Это же негласное право объясняет феномен «родительских детей», которых родители передали в детский дом по заявлению на несколько месяцев или год, а потом это заявление регулярно продлевают.


Collapse )
Да, право на ошибку и на второй шанс никто не отменял. Но нам свойственно неправильно интерпретировать это «право на второй шанс». Оно не в том, что все можно «отмотать назад, как будто ничего и не было» (а если убит или покалечен человек, например?). Второй шанс заключается лишь в том, чтобы не повторять ошибку в схожих обстоятельствах. Например, когда родится второй ребенок.

А тот первый, на детство которого выпал период родителького «поиска себя» – в алкоголизме, бродяжничестве или тюрьме, – должен иметь свое право на второй шанс. То есть на полноценное детство. В другой семье.