Category: дети

Ольга Николаевна Митирева

Изъятие ребенка: закон и практика

image11876170.jpg

Российский закон:

«Дети, находящиеся под опекой (попечительством), имеют право на: воспитание в семье опекуна (попечителя), заботу со стороны опекуна (попечителя), совместное с ним проживание». (Семейный кодекс РФ, п. 1 ст. 148)

«Орган опеки и попечительства вправе отстранить опекуна или попечителя от исполнения возложенных на них обязанностей. Отстранение опекуна или попечителя от исполнения возложенных на них обязанностей допускается в случае: 1) ненадлежащего исполнения возложенных на них обязанностей; 2) нарушения прав и законных интересов подопечного, в том числе при осуществлении опеки или попечительства в корыстных целях либо при оставлении подопечного без надзора и необходимой помощи; 3) выявления органом опеки и попечительства фактов существенного нарушения опекуном или попечителем установленных федеральным законом или договором правил охраны имущества подопечного и (или) распоряжения его имуществом». (п. 5 ст. 29 Федерального закона РФ № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве»)

Практика российских органов государственной власти:


Collapse )

Collapse )

Collapse )
Ольга Николаевна Митирева

Проклятие "лотосной ножки"

  Lotus_ext.jpg

Иногда размышляешь, формулируешь - а потом оказывается, что за деталями и оборотами большой картины давно уже не видишь...

Некоторое время назад пришла ко мне тема проживающих в ПНИ. Тема очень сильная, на которую промолчать я не смогла. Сначала написала о своих впечатлениях от посещения ПНИ, потом статью-размышление на тему, как можно жизнь в ПНИ улучшить, и даже статью-продолжение наметила...


Collapse )
А потом меня что-то тюкнуло (спасибо большое, что вовремя тюкнуло). Какие Советы проживающих, анонимная доска предложений..?! Куда меня понесло?! Все эти копания на тему, как сделать жизнь во взрослых ПНИ чуть более человечной, - попытка усовершенствовать варварскую "лотосную ножку", вместо того, чтобы кардинально сменить обувь.

Lotus_inside.jpg

Для ребенка-сироты - патронатная семья, а не "реформированный" детдом. Для взрослого с ограниченной самостоятельностью - сопровождаемое проживание в обычных квартирах, как это сделали в Квартале Луи в Пензе. И тогда не надо сверхсложных переговоров с администрацией при посредничестве Совета проживающих о праве пользоваться Интернетом, о праве ходить по коридору,  о праве встречать гостей или о праве обратиться к врачу "на воле". Любые ограничения - только в силу естестественных и объективных причин, как и в обычной жизни (не хватает смекалки открыть эл. почту; или пока не заработал на собственный компьютер; или пока не нашел родственников или друзей, кого хотел бы пригласить в гости и т.п.).
Ольга Николаевна Митирева

Ниточки дождя, или о важности образования

876.jpg

В этом Живом Журнале я много пишу об обучении и переобучении, обмене опытом, повышении квалификации… Одним словом, о профессионализации семейного устройства. Сначала твердая основа в виде академических знаний, а потом непрерывное общение и взаимообогащение практическим опытом – и тогда появится нечто живое, постоянно меняющееся и способное дать плоды. Как растущее дерево на твердой почве.

Можно применить и другую метафору. Есть два измерения человеческой деятельности: одно виртуальное, «как должно быть» - именно его описывают законы, инструкции и регламенты; а второе практическое – как люди на самом деле выстраивают отношения. Эти измерения сами по себе не связаны. То есть, конечно, принимаемые законы отражают общие представления о добре, но переносятся в повседневную практику совсем НЕ автоматически. Переход из виртуального в реальное возможен только через сознательно и заранее выстроенные каналы – те самые программы обучения, переобучения и обмена практическим опытом. Эти каналы «сшивают» две плоскости, как низвергающийся дождь и восходящие испарения «связывают» небо и землю.

Как правило, законы (идеальные правила) принимает орган законодательной власти (в России – Госдума РФ); а разработкой каналов-путей, по которым эти правила придут в практику – соответствующее министерство, т.е. орган власти исполнительной.


К сожалению, в России профессиональные знания и навыки ценностью не считаются.
Наоборот, присутствует уверенность, что опыт (под которым часто понимают многолетнее следование традиции, пусть и самой невежественной) заменит любые знания.

Как следствие, каким бы революционным и/или масштабным ни был новый закон, бюджета на обучение или переобучение новым требованиям никогда не предусматривается. О «сверке часов» через несколько месяцев или лет действия закона вообще молчу. Как и о честном (т.е. без заранее известного результата) обсуждении проекта закона с профессиональным сообществом ДО его принятия. Возвращаясь к нашей метафоре, «небо» предпочитает «метать громы» (в виде очередного запрета или указания), но не дает «дождя» (в виде программ обучения этому новому закону) и не ждет «испарений» (обратной связи).

Вот как это работает. Точнее, как это НЕ работает.


Collapse )

Collapse )

Collapse )

Так и живем: дикое поле, гром с небес и проливной дождь на неподготовленную почву – а потом проверка, которая всегда показывает, что дикое поле так и осталось диким. Урожай пшеницы почему-то опять не взошел.
Ольга Николаевна Митирева

Право на ошибку или право на детство?


Замечаю следующую тенденцию в воссоединении ребенка с кровной семьей.

Если речь идет о возвращении ребенка кровным родителям, органы опеки порой настроены на то, чтобы воссоединение состоялось буквально любой ценой. Например, толкают биородителей подать заявление о восстановлении в правах и активно поддерживают в суде, даже если родитель явно не готов воспитывать детей. Или дают согласие на признание отцовства по одностороннему заявления предполагаемого отца, о котором ничего не было известно несколько лет после рождения ребенка. Или выражают готовность вернуть ребенка в родную семью сразу после освобождения отца или матери из мест лишения свободы, не потрудившись проверить готовность родителя к «мирной жизни», да еще и с ребенком, которого не видел несколько лет.

Collapse )
Возможно, причина в том, что «увеличение численности детей, родители которых восстановлены в родительских правах или в отношении которых отменено ограничение в родительских правах, численности родителей, восстановленных в родительских правах, родителей, в отношении которых отменено ограничение в родительских правах», а также «увеличение численности детей, возвращенных в родную семью» приняты на федеральном уровне как официальные показатели эффективности работы органов опеки и попечительства.

При этом под «возвращением в родную семью» понимается, судя по всему, возвращение именно кровным родителям. Ведь передача ребенка на воспитание другим кровным родственникам – совершеннолетним братьям или сестрам, тетям, бабушкам и дедушкам – редко вызывает такой же энтузиазм у сотрудников органов опеки и попечительства. Видимо, возврат в родную семью в более широком смысле просто «не засчитывается» как показатель эффективной работы ООП.


Collapse )
Получается, что вопреки всем декларациям, приоритетом пользуется
не право ребенка на стабильную и благополучную семью (в т.ч. родственную),
а право биологических родителей на «ошибку», на «второй шанс» и тому подобное.

Но то, что для взрослого «всего лишь» три года бурной жизни, для новорожденного – критический возраст, когда закладываются основы восприятия, познания, взаимодействия с другими людьми (имею в виду возраст от 0 до 3 лет).

Кстати, именно этим «священным» правом биородителя «уйти в загул», не потеряв право на воспитание ребенка, депутат Худяков оправдывал предложение буквально «припарковывать» детей в детские дома без права передачи под опеку или в приемную семью на все время нахождения биородителей в местах лишения свободы.

Это же негласное право объясняет феномен «родительских детей», которых родители передали в детский дом по заявлению на несколько месяцев или год, а потом это заявление регулярно продлевают.


Collapse )
Да, право на ошибку и на второй шанс никто не отменял. Но нам свойственно неправильно интерпретировать это «право на второй шанс». Оно не в том, что все можно «отмотать назад, как будто ничего и не было» (а если убит или покалечен человек, например?). Второй шанс заключается лишь в том, чтобы не повторять ошибку в схожих обстоятельствах. Например, когда родится второй ребенок.

А тот первый, на детство которого выпал период родителького «поиска себя» – в алкоголизме, бродяжничестве или тюрьме, – должен иметь свое право на второй шанс. То есть на полноценное детство. В другой семье.
Olga_Mitireva_colour

От опеки - к приемной семье

На днях получила интересный вопрос от коллеги. Суть в том, что при безвозмездной опеке опекун получает только средства на содержание ребенка, а при заключении договора о приемной семье - и средства на содержание ребенка, и вознаграждение за свой труд. Поэтому иногда действующие опекуны, испытывающие финансовые затруднения (в основном бабушки-дедушки, принявшие под опеку внуков), обращаются в органы опеки с просьбой перевести его из статуса опекуна в приемные родители, заключив соответствующий договор.

Collapse )

Привожу свой ответ полностью:

Константин, добрый день!

Рада получить весточку от коллеги! Мне приятно, что сайт интересен и полезен в вашей работе.

Что касается порядка перехода от опеки к приемной семье (или к возмездной опеке), то процедура вполне определена (
вот тут подробнее). Так что с доводом сотрудников ООП, что «основания и порядок изменения ранее установленной опеки с безвозмездной формы на возмездную нормами законодательства не предусмотрены», я согласиться не могу.

Но остается вопрос обоснованности этого перехода в тех случаях, когда опекун и подопечный являются близкими кровными родственниками. Ведь, как видно из материала по ссылке, сотрудник ООП отнюдь не обязан автоматически заключать с опекуном договор о ПС по заявлению последнего. По этой теме мое мнение таково:

Приемная семья изначально задумывалась как аналог foster family в развитых странах, т.е. как профессиональная замещающая семья, которая берет на воспитание детей-сирот с особыми потребностями. Профессиональный компонент предполагал, что приемные родители будут получать не только специальную подготовку до принятия ребенка (детей), но и постоянное сопровождение после. Именно предполагаемый профессионализм приемных родителей обусловил правило, что в приемной семье могут воспитываться до восьми детей, включая своерожденных; а за свои особые навыки и умения приемные родители должны получать вознаграждение – в дополнение к выплатам на содержание подопечных детей.

Если бы приемная семья была реализована в России именно в таком виде, то я бы с чистой совестью вам ответила: опекуны имеют право претендовать на заключение договора о приемной семье в отношении ребенка-близкого родственника только в том случае, если у ребенка есть объективные существенные особенности развития, требующие особой подготовки опекунов и их постоянного сопровождения. Только тогда (как и в случае с ребенком-неродственником) заключение договора о ПС и дополнительное вознаграждение за труд были бы оправданны.

ОДНАКО, как вы и сами прекрасно знаете, именно профессиональный компонент приемной семьи в России реализован так и не был. К моему глубокому сожалению – и к большому ущербу для многих российских детей-сирот, которые в силу возраста или особенностей здоровья не нашли опекунов из числа родственников или усыновителей.

В этих условиях вознаграждение приемного родителя перестало восприниматься в качестве платы за особые педагогические навыки и количество воспитываемых детей, а стало считаться еще одной мерой социальной поддержки для приемных родителей.

Например, согласно
решению Верховного суда РФ от 25.04.2014 № 48-КГ14-4 и определению СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 30 мая 2014 г. N 48-КГ14-5 вознаграждение приемным родителям относится к мерам социальной поддержки лицам, осуществляющим воспитание приемных детей, в связи с чем осуществление обязанностей приемного родителя на возмездной основе на основании заключенного договора о приемной семье нельзя считать выполнением оплачиваемой работы, а приемного родителя - работающим пенсионером. Как следствие, Верховный суд РФ в указанных решениях подтвердил право приемных родителей на получение (сверх вознаграждения за свой труд) ежемесячных компенсационных выплат, назначаемых неработающим трудоспособным лицам, осуществляющим уход за нетрудоспособными гражданами, в соответствии с  Указом Президента РФ от 26.12.2006 года № 1455 "О компенсационных выплатах лицам, осуществляющим уход за нетрудоспособными гражданами"Указом Президента РФ от 26.02.2013 № 175 "О ежемесячных выплатах лицам, осуществляющим уход за детьми-инвалидами и инвалидами с детства I группы" и Постановлением Правительства РФ от 04.06.2007 года № 343 "Об осуществлении ежемесячных компенсационных выплат неработающим трудоспособным лицам, осуществляющим уход за инвалидом I группы (за исключением инвалидов с детства I группы), а также за престарелым, нуждающимся по заключению лечебного учреждения в постоянном постороннем уходе либо достигшим возраста 80 лет".

Учитывая подобную трактовку Верховного суда РФ, а также недостаточность выплат на содержание (в соответствии с п. 3 ст. 148 СК РФ дети, находящиеся под опекой, имеют право на содержание, денежные средства на которое выплачиваются ежемесячно в порядке и в размере, которые установлены законами субъектов РФ; причем в ряде субъектов РФ размер эти выплат ниже прожиточного минимума) и общую неадекватность пенсионного обеспечения и медобслуживания в России, в нынешних условиях я считаю возможным трактовать вознаграждение приемного родителя как меру дополнительной социальной поддержки близким родственникам, занятым воспитанием осиротевшего ребенка-родственника.

Кстати, согласно ст. 14 СК РФ в их число входят не только бабушки и дедушки, но и совершеннолетние братья и сестры, например.

Что касается права на общение с бабушкой и дедушкой согласно ст. 55 СК РФ, то я лично не вижу, каким образом право ребенка на общение с тем или иным родственником может ограничивать право родственника на дополнительные меры социальной поддержки в связи с воспитанием этого ребенка. Напротив, дополнительная поддержка опекунов-родственников необходима как раз для того, чтобы избежать помещения ребенка на государственное попечение в организацию для детей-сирот и тем самым существенно ограничить его общение с родственниками.

Наконец, ст. 94 СК РФ гласит буквально следующее (выделено мной): «Несовершеннолетние нуждающиеся в помощи внуки в случае невозможности получения содержания от своих родителей имеют право на получение в судебном порядке алиментов от своих дедушки и бабушки, обладающих необходимыми для этого средствами». Очевидно, что одно из основных условий – обладание бабушкой или дедушкой необходимыми средствами. Однако, за заключением договора о ПС обращаются как раз дедушки или бабушки, такими средствами не обладающими. Напротив, у многих из них собственная пенсия равна или ниже прожиточного минимума, поэтому они и обращаются в органы опеки.

Аргумент, что «приобретение бабушкой статуса-приемный родитель, семейным законодательством не предусмотрено и противоречит принципам семейных отношений между бабушкой и внуком» не подтвержден ни одним положением семейного законодательства РФ и прямо противоречит разъяснением уполномоченного органа Правительства РФ. Так в п. 7
Письма Минобразования и науки РФ от 31.08.2010 № 06-364 "О применении законодательства по опеке и попечительству в отношении несовершеннолетних" прямо указано, что право заключить договор о приемной семье распространяется на всех граждан, в том числе на кровных родственников ребенка.

Буду рада ответить на вопросы.

С уважением,
Ольга Митирева

Olga_Mitireva_colour

Саботаж


Мои посты о несоблюдении семейного законодательства РФ со стороны сотрудников органов опеки и попечительства (ООП) почти всегда заканчиваются призывом ввести обязательную профессиональную подготовку для государственных служащих, работающих в области семейного устройства.

Однако нередко чиновники нарушают или обходят закон вполне сознательно. Бывают такие истории, после которых складывается впечатление, что сотрудник ООП отлично знает законные процедуры, но предпочитает:
- сознательно умалчивать или не договаривать о всех полагающихся выплатах и льготах,
- отвечать только если спросят прямо,
- тянуть с оформлением документов.

Что испытывают родители, столкнувшиеся с подобным отношением? Вот как описывает свое состояние Татьяна в письме от октября 2013 года (благодаря Татьяне дети-подростки умершей соседки не оказались в приюте, но сама Татьяна столкнулась с равнодушием и саботажем со стороны местных ООП):

«В опеке толком на вопросы не отвечают, до всего вот сама дохожу. ООП по-хорошему должны работать на опережение наших вопросов и проблем - разъяснять и помогать, а на деле - столько нервов уходит на это! Когда на ШПР говорили, что приемные родители "выгорают", я думала, что из-за проблем с детьми, но у меня же как раз проблема со взрослыми! Основной лейтмотив "вам этого не положено", а когда начинаю ссылаться на законы, оказывается, все и положено, только документы и сроки выдержать. Вместо помощи, как это все успеть и сделать, выжидательная позиция: «А может, и не успеет, и не сделает». При оформлении опеки (я начала этим заниматься, еще когда мама была жива) я просила предварительную (чтобы дети не попали в приют), а мне отвечают: «Зачем писать потом новое постановление, давайте уж ждать развития событий»(!). Потом, когда опеку оформили, сообщили: «А на пособие вы не имеете права, т.к отцы не лишены родительских прав!». Когда я самостоятельно в суд на лишение прав подала, очень удивлялись: оказывается, надо бы через какой-то комитет сначала отцов «повоспитывать» (это отцов, которые лет по 8 детей знать не знали!)».

А вот что пишет Ольга, февраль 2014 года (Пермский край), которая взяла под опеку внучатую племянницу с инвалидностью, от которой собственная мама отказалась сразу после рождения. После назначения опеки Ольга год провела с ребенком в больницах, а когда острый период оказался позади, обнаружила, что ООП «забыли» назначить выплаты на содержание ребенка и предупредить о предельном сроке обращения за единовременным пособием, по истечении которого получить эту выплату невозможно: «Больше всего тяжело от того, что информационный вакуум по вопросу опеки. Вроде и организация специальная есть, но с их стороны никакой помощи нет абсолютно. Не знаешь порой, как правильно сделать что-то или что вообще необходимо сделать! Теперь я просто устала от этой гонки, целый год у меня пролетел в цейтноте...».

Чем вызвано такое отношением и к приемным родителям, и, в результате, к самому ребенку-сироте? Мне приходят в голову такие причины (нередко сразу несколько из них):

(1) Желание (обычно продиктованное негласной установкой начальства) сэкономить на выплатах из местного бюджета, вопреки публично заявленной поддержке усыновителей и приемных родителей.


Collapse )

(2) Непонимание ценности семейного устройства, отношение к приемным родителям, как к досадной помехе в деле «государственного воспитания сирот».

Collapse )
Зачастую это непонимание создает следующий эффект. В ответ на интерес кандидата к воспитаннику детдома, по какой-то причине «зависшем» в системе, сотрудник органа опеки начинает искать не способ семейного устройства такого ребенка (хотя бы под опеку или в или в приемную семью), а источник утечки информации. А ведь нередко отсутствие статуса на ЛЮБЫЕ формы семейного устройства -  это результат банальной ошибки в личном деле (например, сотрудник ООП убежден, что ребенок оставлен по заявлению матери на срок и поэтому сведения о нем в банк данных не подает, а в личном деле ребенка заявления от матери нет, а есть акт изъятия в связи с опасностью для жизни) или неграмотности сотрудника ООП.

Collapse )

(3) Невежество в сочетании с нежеланием развиваться профессионально.

Collapse )

(4) Иногда банальная распущенность, желанию покуражиться за счет кандидатов, которым все равно деваться некуда.

Collapse )

Что же делать? И можно ли что-то сделать?

Прежде всего следует принять человеческий фактор как данность. Мы не исключим человеческий фактор, сколь детально ни прописаны процедуры и регламенты. (Кстати, совсем не обязательно это влияние отрицательное. Иногда спасает только оно – если регулирование устарело или слишком примитивно для всего многообразия жизни. Но бывает и наоборот.) Лучше задаться вопросом: что именно способствует отрицательным «человеческим» перегибам – и минимизировать эти факторы, насколько это возможно. На мой взгляд, таких факторов три:

(1) отсутствие профессиональной среды общения,
(2) закрытость системы,
(3) искаженная мотивация.

Почему так важна профессиональная среда?

Она создает «правильный» фильтр на этапе подбора кандидатов на работу в ООП. Сейчас не существует ни отбора, ни проверки соответствия сотрудников ООП формальным квалификационным требованиям, поэтому за семейное устройство десятков, а то и сотен детей-сирот конкретного района или города могут отвечать совершенно случайные с профессиональной точки зрения люди. Но если для замещения должности необходимо пройти курсы подготовки,сдать аттестационные экзамены по их завершении, а также регулярно подтверждать квалификацию на курсах переаттестации, то каждый сотрудник ООП станет по определению специалистом, пусть и самой базовой (на первых порах) квалификации. И тогда есть шанс на возникновение и развитие ПРОФЕССИИ по семейному устройству – со своими «звездами», проблемами, дискуссиями, теориями и направлениями. Но до тех пор, пока в ООП работают чиновники, а не специалисты, даже минимального уровня подготовки, предпосылок для профессионального развития не существует.

Чем опасна «закрытость системы»?

Российская государственная система выявления и устройства детей-сирот совершенно неподотчетна общественному и профессиональному контролю. Элементы этой системы - органы опеки, операторы банка данных и государственные организации для детей-сирот - спаены в настолько самодостаточную и по-своему гармоничную структуру, что им «и без вас хорошо».

Что такое «искаженная мотивация»?

На сегодняшний день средний уровень расходов на содержание одного ребенка-сироты в организации для детей-сирот (без учета капитальных расходов и надбавок на педагогическую поддержку, если у ребенка диагностированы задержки в развитии) составляет 50,000-70,000 рублей в месяц. В отдельных регионах (например, в г. Москве) он может достигать 125,000 рублей в месяц.

Напротив, расходы на семейные формы воспитания ребенка-сироты значительно ниже (например, содержание служб патронатного воспитания и сопровождения, включая выплаты патронатным семьям, обходится на 37% ниже, чем содержание интернатных учреждений; расходы на содержание одного ребенка-сироты в детской деревне SOS составляют 40,000 рублей в месяц, включая капитальные расходы; расходы на содержание одного ребенка-сироты в семейном детском доме (в нем может быть максимум 12 детей и двое родителей-воспитателей) составляют от 11,000 до 40,000 рублей в месяц).

Однако средствами, выделяемыми на содержание воспитанников детских домов, практически бесконтрольно распоряжается администрация детского учреждения «в связке» с чиновниками департаментов или министерств образования или соцзащиты субъектов РФ (в зависимости от того, на какой именно орган исполнительной власти субъекта РФ возложены полномочия органа опеки и попечительства). Напротив, относительно небольшими (по сравнению с тратами на содержание детских домов интернатного типа) средствами, выплачиваемыми на содержание ребенка в замещающей семье, распоряжаются сами родители – в интересах своего подопечного и с обязательным отчетом перед органами опеки и попечительства.

Отказ от детских домов в пользу профессионально подготовленных замещающих семей (которые могли бы принять на воспитание и детей с особенностями здоровья или подростков) привела бы к тому, что значительное количество чиновников оказалось бы отрезано от «финансовых потоков» по содержанию «обычных» детдомов. Именно этот конфликт интересов, скорее всего, и стал причиной провала кардинальной реформы интернатных учреждений. Например, по отзывам специалистов, стоявших у истоков патроната, отказ от легализации патроната как общефедеральной формы семейного воспитания через принятие соответствующего федерального закона в 2008 году (вместо него был принят
Федеральный закон РФ № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве») явился результатом сознательного саботажа на уровне федеральных министерств (к сожалению, более подробных сведений автор не получила).

Какая реформа могла бы скорректировать все три фактора одновременно?
Я убеждена, что это - реформа организаций для детей-сирот

(1) С профессиональной точки зрения службы патронатного воспитания и сопровождения способны не только готовить и сопровождать замещающих родителей, но и проводить подготовку, аттестацию и переаттестацию сотрудников органов опеки и банка данных. Это идеальная «кузница кадров» и место для обмена опытом, взаимных консультаций, координации действий по реабилитации ребенка и/или его кровной семьи, а также по поддержке и сопровождению семьи замещающей.

(2) Вместо детского учреждения, абсолютно закрытого для внешних наблюдателей и посетителей, появляется служба, которая объединяет специалистов разных квалификаций (некоторые из них могут работать по совместительству), работающих не вместо, а вместе с принимающими семьями. Дети, чья замещающая семья прикреплена к конкретной службе патронатного воспитания и сопровождения, проживают в домашних условиях, посещают обычную школу и районную поликлинику. Круг независимых друг от друга взрослых, вовлеченных в их жизнь, становится гораздо шире, чем в детдоме. А значит, многократно возрастают шансы на то, что злоупотребления со стороны замещающих родителей будут вовремя замечены и пресечены (если выбирать из всех участников патронатного процесса, роль замещающих родителей наиболее близка роли воспитателя в классическом детдоме). Система патроната открыта случайному внешнему контролю и наблюдению практически так же, как и обычные семьи – но с дополнительной профессиональной «парой глаз» в лице службы патронатного воспитания.

(3) Наконец, вместо детского учреждения, кровно заинтересованного в сохранении «детского контингента» как смысла собственного существования, появляется служба патронатного воспитания и сопровождения, чья структура просто не предполагает постоянного (или многолетнего) проживания детей внутри самой службы. Напротив, пребывание ребенка в службе может быть недолгим – в целях подготовки для передачи в замещающую семью или, если потенциал кровной семье далеко не исчерпан, для возвращения в кровную. (Подробнее об организации патронатной службы от первопроходцев в области патроната).

www.namporadomoi.ru


Update:
В тему - статья Ольги Алленовой "Дамоклова опека" в "Коммерсантъ-Власть" т 19.10.2015 года.
Olga_Mitireva_colour

Братья и сестры: когда лучше вместе, а когда лучше врозь?


Ранее я писала о причинах слабой мотивации сотрудников ООП на поиск решений в области семейного устройства братьев и сестер. В этом посте хочу предложить возможные пути профессиональной дискуссии, результатом которой могли бы стать общие принципы семейного устройства (в т.ч. раздельного) братьев и сестер.

В семейном законодательстве РФ ситуации разлучения братьев и сестер при устройстве в замещающую семью урегулированы лаконично, почти скупо:
Попытка толкования была предпринята в Постановлении Пленума Верховного суда РФ от 20.04.2006 № 8. В п. 13 этого документа говорится, что разлучение братьев и/или сестер считается возможным, если, например, дети не осведомлены о своем родстве; не проживали и не воспитывались совместно; находятся в разных детских учреждениях; не могут жить и воспитываться вместе по состоянию здоровья. Следует отметить, что формально этот документ касается только разлучения братьев и сестер при усыновлении (хотя мог бы применяться по аналогии и при передаче под опеку или в приемную семью) и описывает только ситуации возможного разлучения детей, а не помещения их в одну замещающую семью.

К сожалению, в большинстве своем сотрудники органов опеки с Постановлением Пленума ВС РФ № 8 не знакомы (а если и знакомы, применять его рекомендации не готовы). Нахождение детей в системе государственных организаций для детей-сирот (даже если это разные организации, или территориально отдельные филиалы, или разные группы внутри одной организации с разными режимами дня) повсеместно трактуется как «совместное воспитание», которое нельзя «прерывать» помещением одного из детей в замещающую семью. В результате, каждый из детей, фактически воспитываясь в полной изоляции, становится заложником «плодовитости» кровных родителей (или инвалидности одного из братьев или сестер).


Collapse )

Одновременно, ни в законодательстве, ни в профессиональном сообществе сотрудников органов опеки (которого попросту нет, поэтому и прорабатываться там ничего не может, конечно) никак не урегулированы вопросы воссоединения братьев и сестер, например:

(1) Если младший ребенок или дети были изъяты из кровной семьи уже после того, как старшие были переданы на усыновление или под опеку (в приемную семью) – есть ли у органов опеки и попечительства обязанность уведомить родителей, воспитывающих старших детей (включая усыновителей), о возможности принять в семью младшего?

(2)
Если младший ребенок или дети были изъяты из кровной семьи уже после того, как старшие были переданы на под опеку или в приемную семью, и при этом на вновь поступивших малышей есть кандидаты на усыновление – следует ли давать приоритет совместному проживанию с кровными братьями и сестрами, но «всего лишь» под опекой (в приемной семье), а не усыновлению, которое приравнивает усыновленного к своерожденным детям, а значит дает полноценную новую семью и братьев-сестер?

(3) Если братья или сестра пережили крайне травматичные события в кровной семье (на семинаре по преодолению опыта жестокого обращения был приведен пример: брат 14 лет и сестра 12 лет были изъяты из семьи наркоманов, где в качестве развлечения для гостей родители – все «под кайфом», разумеется, - принуждали детей совершить половой акт друг с другом) – насколько целесообразно помещение их в одну семью? Зарубежный опыт в таких случаях таков, что совместное воспитания как раз противопоказано – по крайней мере до тех пор, пока каждый из детей не переработает полученную травму при помощи опытных психологов и в рамках отдельной замещающей семьи.

И это только самые яркие из вопросов, которые ставит сама жизнь при семейном устройстве братьев и сестер. На данный момент общих ответов (или хотя бы ориентиров для этих ответов) нет, поэтому каждый сотрудник органа опеки и попечительства «разрубает узел» каждого конкретного случая так, как подсказывает совесть.


Collapse )

Collapse )

Collapse )

Нам не обойтись без вдумчивого обсуждения того, как в лучших интересах ребенка должны соотноситься:

I. Право ребенка жить и воспитываться в семье – родной или замещающей (должно ли оно преобладать над правом ребенка на общение с кровными братьями и сестрами?) - ст. 54 Семейного кодекса РФ


II. Право того же ребенка на общение с кровными родственниками, включая братьев и сестер (правило, согласно которому разлучение братьев и сестер возможно только в крайних случаях, развивает именно это право) - ст. 55 Семейного кодекса РФ

III. Приоритет усыновления (должен ли этот приоритет оправдывать разлучение ребенка с кровными братьями и сестрами?) - ст. 124 Семейного кодекса РФ

И это будет только начало дискуссии на эту сложную и тонкую тему.
Olga_Mitireva_colour

Возврат приемного ребенка - часть 3 (личное отношение)


Возврат приемного ребенка – это очень больно. И для ребенка, и для возвращающих родителей. Ребенок реагирует естественно: плачет или замыкается.

У приемных родителей, уже утративших детскую искренность, вместо плача – либо агрессия (из рассказа психологов на Круглом столе по возвратам: «Одна приемная мама привела девочку и дергает ее за плечо: ну вот смотрите, разве можно жить с такой, разве можно?»), либо, наоборот, подчеркнутая механистичность (тоже из рассказа психолога: «Они привели ребенка в кабинет главврача, поставили посреди комнаты, а сами молча бегом по коридору, не оглядываясь». Или письмо на почту
www.adoptlaw.ru от сентября 2015 года: «Здравствуйте. Ситуация следующая: Было 2 опекаемых ребенка, назовем их Ребенок 1 и Ребенок 2. В связи с тем, что не стало понимания с Ребенком 1, пришлось написать отказ. Ребенок 2 добровольно ушел из семьи за Ребенком 1. Могу ли я, если у Ребенка 2 будет желание, взять его обратно?»).

Но глубоко внутри все равно боль. Правда, чтобы распознать это, нужно уметь видеть полутона и слышать мелодию сквозь шумовой камуфляж. Такое умение появляется после многих лет тренировок. Сначала мы учимся принимать необычную внешность, например, у другой национальности или у человека с врожденными особенностями лица или тела. Следующий уровень – признание за каждым человеком думать иначе, чем мы. И даже если его мнение «глупое», возражать без перехода на личности. Последний (не по времени, а по сложности) этап – признать право каждого человека на собственную судьбу и ошибки. Умение посочувствовать или, если выборы уже совсем неадекватные – хотя бы погоревать вместе с ним или за него, не одобряя и не осуждая.

Каждый из нас проходит этапы в своем темпе. Но уровень продвижения отдельного человека во многом зависит от общего уровня терпимости в обществе. К сожалению, в российском обществе он не высок (например, такая история
или такая история).

Увы, и та часть нашего общества
(несомненно, одна из самых отзывчивых и осознанных), которую называют сообществом приемных родителей, склонна к резким оценкам. Принятие ребенка вызывает энергичное уважение, похвалы, восторги (вполне заслуженные), но как только приемные родители вместо воспевания «мирного труда» или подвига начинают выражать сомнения в «счастливом конце», вплоть до желания расстаться с ребенком, - приемное сообщество почти с той же энергией поворачивается против.

Цитата ниже (с фейсбук-странички приемной мамы и режиссера Ольги Синяевой от 07.10.2015, которая, в свою очередь, процитировала слова тренера, психолога, коуча Лилии Ахремчик) описывает вполне типичную реакцию российского сообщества приемных родителей на ситуацию возможного или уже состоявшегося возврата приемного ребенка:

Я бы хотела посвятить этот текст новому тренду одобрения возвратов детей из детского дома.

"ВЫ И ПРАВДА СЧИТАЕТЕ, ЧТО НИКТО НИКОМУ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН?

Откуда пошла в массы эта полюбившаяся многими фраза: “Никто никому ничего не должен”?


Это отвратительное утверждение. Лживое по своей сути, ибо человек - социальное существо. А вступая в отношения любого рода, ты становишься должен. Потому что дал надежду, пообещал, скрепил печатью или словом. Потому что есть совесть, в конце концов.
Ты впустил человека в свое окружение, ты позволил ему войти в свою жизнь и вошел в его - этим ты взял на себя обязательства.

Обязательства перед ним и перед собой. С какого-то момента тебе не все равно, что происходит с человеком - вы в связке. Представьте себя альпинистом, и как вы кричите своему напарнику, в сцепке с вами: “Эй, друг, я заколебался, устал. Отсоединяю тебя - я тебе ничего не должен”. Должен, сука, потому что в связке.

Мы должны своим детям, потому что они нас не просили. Мы должны своим родителям, потому что мы их не просили, но живем и наслаждаемся жизнью. Мы должны друзьям, потому что это мы их таковыми сделали. Мы должны тем, кому сказали: “Люблю”, и должны даже тогда, когда не сказали, но вошли с человеком в отношения.

И свободных отношений не бывает. Этот термин для тех, у кого с ответственностью плохо (сейчас или вообще). Само слово “отношения” предполагает, что ты с человеком не просто бегло соприкоснулся, ты вошел в тесный контакт, защитная оболочка растаяла - вот за оберег этой ранимости ты и отвечаешь.

Если ты - моя подруга, я отвечаю за то, чтобы ты не бросилась под поезд, если ты мне рассказала о своей беде. Ровно на пятьдесят процентов отвечаю. И буду отвечать на все сто, если скажу: “Не грузи меня, своих забот хватает”.

Если твоя женщина плачет, это может быть не потому, что она истеричка, а потому, что ты сделал ей больно. Ее вина, что она принимает эту обиду, твоя - что ты сказал или сделал.

Находясь в отношениях, мы неизбежно влияем друг на друга. Поэтому и должны отвечать за это влияние. “Мы в ответе за тех, кого приручили”.

А насаждаемая идеология индивидуализма ведет к разрушению отношений. Вместо друга - психоаналитик, вместо любви - секс, вместо подлинной близости - 148 каналов кабельного телевидения и Интернет.

Когда никто никому ничего не должен, жить проще. Долг и ответственность требуют душевной работы."

Спасибо, Лилия Ахремчик».


Заранее прошу прощения у лично не известной мне Лилии Ахремчик, если она писала совершенно о другом. Но так получилось, что ее слова были процитированы в контексте возвратов приемных детей. Поэтому отвечу по тексту Лилии:

Первое. Мне кажется, мы часто путаем одобрение с принятием факта. Я не одобряю возвраты (в смысле - они меня искренне огорчают независимо от обстоятельств), но я их принимаю как факт семейного устройства, и факт неизбежный в определенном проценте случаев. Как и сложную адаптацию, например.

Ожидать (и даже требовать), чтобы приемные родители заранее точно просчитали не только свои силы, но и особенности ребенка и особенности его отношений внутри новой семьи – это не только выдавать желаемое за действительно, но и крайне несправедливо по отношению к тем, кто искренне хотел принять ребенка. Никто не планирует возврата. Оценить и просчитать все сценарии развития отношений с приемным ребенком (включая его взаимоотношения с другими детьми) заранее невозможно, даже при самом добросовестном подходе.

Второе. Потеря кровной семьи и поиск замещающуей - заведомо неестественный сценарий детской жизни, и поэтому аксиомы типа «отказываться от ребенка всегда плохо», применимые к кровной семье, тут не уместны. В приемном родительстве больше «если» и больше «вдруг». И место аксиом должны занимать теории или размышления, что ли. Допустим, такие: «Без встреч не бывает разлук. Без разлуки не бывает новой встречи».

Третье. Возвраты далеко не всегда вина и ответственность одних только приемных родителей, хотя внешне инициируют возврат именно приемные родители. Многие возвраты – "вина" несовершенной системы подбора ребенка и сопровождения приемной семьи
. А еще, как написала Наталья Зимина в ветке у Ольги Синяевой: «Потенциальный приемный родитель проходит, как минимум, ШПР, где его готовят к "особенностям" детей из детского дома. А как готовят к семье детей в детском доме? Никак! Мне кажется, нужно пересмотреть работу с детьми в детских домах».

Четвертое. По иронии судьбы, помочь ребенку-сироте мы можем только руками тех самых неидеальных приемных родителей. Если опытные родители встречают рассказы новичков о трудностях словами «должен, сука, потому что в связке» (из поста, процитированного выше), они собственными руками закладывают мину под семейное устройство сирот, за кого так радеют. Если в перспективе родителя ожидает не только трудная притирка к приемному ребенку, но и общественная экзекуция, если не справишься, кто решится рискнуть?

Я верю в то, что неидеальны все - и приемные родители, и приемные дети. Но можно найти две неидеальности, которые будут вполне счастливы вместе. А завышенные требования ведут к вымиранию приемного родительства как разнородной, но достаточно многочисленной группы. Останутся только те, кто готов на подвиг. Таких всегда единицы. Многие неидеальные дети-сироты потеряют шанс найти (возможно, не сразу) не идеальных, но вполне подходящих для них приемных родителей.

Пятое. Если все кипит и остается желание найти виноватого и обрушить на него весь гнев, честнее начинать все-таки с начала - с кровных родителей, которые запустили всю эту цепь событий. Потом наступает очередь системы ДД, которая докалечивает ребенка. И только в самом конце на экране появляются не справившиеся со всей этой кашей приемные родители. Но на них гнева почти не остается, если идти по цепочке сначала, а не выбирать по принципу "кто адекватней и ближе, того и накажу".

Наконец, завышенные моральные требования к стоящим на пороге возрата приемным родителям составляют необычный контраст с той легкостью, с какой немалое количество сотрудников ООП готовы изъять ребенка из приемной семьи «в наказание» за совершенно не связанные с воспитанием вопросы. Например, (это все из писем на почту
www.adoptlaw.ru за несколько прошлых лет) за отказ участвовать в публичном празднике приемных семей накануне местных выборов, или за нежелание принять на воспитание новых детей (54-летний родитель к этому моменту уже воспитывал троих приемных детей 15, 14 и 9 лет), или за отказ ежегодно проходить всей семьей диспансеризацию, не предусмотренную никакими федеральными или региональными законами.

Все вышесказанное - строго личное отношение, конечно.
Olga_Mitireva_colour

Возврат приемного ребенка - часть 2 (причины и профилактика)


Моя практика показывает две особые категории возвратов (или вторичных возвратов от приемных детей):
- возвраты в течение нескольких дней или недель после принятия ребенка (для удобства назовем их «преждевременные возвраты»);
-
возвраты по истечении полугода-года, вплоть до нескольких лет после принятия ребенка (назовем их «сознательные возвраты»).
У этих двух группу возвратов разные причины и разные способы профилактики.

Начнем с преждевременных возвратов.

Сначала приведу примеры из реальной жизни (из последних писем родителей), в которых отмечу ключевые фразы и моменты, необходимые для понимая специфики преждевременных возвратов. Потом проанализируем причины и возможную профилактику подобных возвратов.


Collapse )

Считаю, что в большинстве случаев причины преждевременных возвратов лежат за пределами личных качеств или предварительной подготовки самих приемных родителей. Преждевременные возвраты – это исключительно показатель неадекватности существующих в России процедур знакомства и выбора детей, особенно младшего возраста, когда брать ребенка на гостевой режим невозможно. В частности:

  • Невозможность реальной проверки диагнозов, поскольку процедура независимого медосвидетельствования ребенка построена таким образом, что приемный родитель не имеет законного права, а также выбирать медучреждение либо конкретных специалистов, которые будут его проводить. Этот вывод подтверждается и результатами опроса среди приемных родителей.

  • Повсеместная практика посещений ребенка в неестественных для ребенка условиях, искажающих его поведение и реакции. «Дни открытых дверей», проходящие в некоторых регионах РФ в порядке эксперимента, не обеспечивают полноценного общения и знакомства кандидатов с детьми.

  • Практика «продавливания» детей младшего возраста, но с неоднозначной диагностикой – возможно, для того, чтобы «не упустить» кандидата и показать хорошую статистику семейного устройства.

  • Искусственные задержки в постановке опекунов и приемных родителей, принявших ребенка из другого региона, на учет по собственному месту жительства. Обычно они связаны с желанием сэкономить на выплатах на содержание подопечных и/или на вознаграждении приемным родителям, но фактически приводят и к задержкам в постановке на учет в местных медицинских и образовательных учреждениях.

  • Отсутствие «профилактического» сопровождения (в т.ч. психологического) в первые дни и недели после появления ребенка в семье.

Соответственно, профилактика преждевременных возвратов заключается в следующем:

  • Общефедеральное видеоанкетирование всех воспитанников детдомов, независимо от возраста и диагноза.

  • «Дни открытых дверей» по честным правилам – то есть (а) без предварительного отбора детей «на показ», (б) не реже раза в квартал и (в) для всех желающих жителей района или города, не только слушателей школ приемных родителей или обладателей заключения о возможности быть усыновителем, опекуном или приемным родителем.

  • Изменение процедуры независимого медосвидетельствования воспитанников детдомов таким образом, чтобы приемный родитель мог запросить освидетельствование ребенка (а) в любом медучреждении по выбору приемного родителя (причем этих медучреждений может быть и несколько – допустим, до трех, - если состояние ребенка требует оценки узких специалистов), (б) у специалистов (допустим, общим количеством до пяти) по выбору приемного родителя и (в) в присутствии приемного родителя.

  • Устройство комнат гостиничного типа при организациях для детей-сирот, особенно в домах ребенка для детей дошкольного возраста, чтобы кандидаты могли получить опыт ежедневного проживания и ухода за конкретным ребенком, еще раз оценили свой выбор.

  • Знакомство с ребенком только в условиях группы, с возможностью наблюдения в группе и сравнения с другими детьми, с правом «переключиться» на другого ребенка без объяснения причин или избыточных формальностей.

  • Сопровождение и помощь с оформлением документов с первого дня после появления ребенка в семье (по аналогии с сопровождением новорожденного и молодой матери).

  • И самое главное, на что всегда «забывают» выделить бюджет, утверждая нововведения - обучение и постоянное повышение квалификации сотрудников ООП, операторов БД и организаций для детей-сирот по новым процедурам знакомства и выбора ребенка.


Теперь о сознательных возвратах.

На мой взгляд, сознательные возвраты – так я называю возвраты через несколько месяцев или даже лет после принятия ребенка – отражают одну или несколько из следующих ситуаций:

(1) по сути отсроченный преждевременный возврат, когда в прошлом органы опеки либо принудили родителей забрать конкретного ребенка (обычно «в довесок» к брату или сестре или в попытке «быстренько» устроить в семью непростого ребенка), либо отговорили от возврата сразу после появления ребенка в семье; родители внешне смиряются, вроде бы принимают ситуацию, но подсознательно выискивают в поведении ребенка малейшие «неадекватности», чтобы вернуться к теме возврата (в начальной школе или в подростковом возрасте эти «неадекватности» сами «падают в руки»);

(2) профессиональное бессилие (а нередко – полное отсутствие) служб по семейному устройству, закамуфлированное под возврат ребенка по инициативе приемных родителей; обычно такие возвраты происходят с подачи органов опеки в период адаптации, т.е. в пределах полугода-года после устройства ребенка;

(3) «непролеченные» проблемы периода адаптации, когда профессиональной помощи приемный родитель не получил, кое-как справился собственными силами (а точнее, решил перетерпеть проблему, «вылечить любовью» и т.п.), но по мере взросления ребенка игнорировать особенности в поведении становится труднее, внутренние резервы приемной семьи истощаются и в какой-то момент, вроде бы очень далекий от появления ребенка в семье, «вдруг» происходит срыв;

(4) реакция на непредвиденное событие в семье, прямо не связанное с ребенком, но обнажившее хрупкость отношений, особенно в условиях отсутствия грамотного сопровождения и поддержки семьи – такие возвраты могут иметь место и через много лет после принятия ребенка.

Примеры из жизни:


Collapse )

Collapse )

Collapse )

Collapse )

Обобщая, я вижу следующие причины большинства сознательных возвратов:

  • Практика «продавливания» братьев и/или сестер «в довесок» к понравившемуся ребенку (детям). Практика «продавливания» непростых детей ради положительной статистики. Иногда это приводит к тому, что приемные родители подсознательно ищут особенности в поведении ребенка, которые могли бы объяснить возврат подсознательный поиск приемными родителями причин для возврата «навязанного» ребенка. Возврат сдерживает только страх потерять остальных приемных детей-родственников или получить «волчий билет» в виде формулировки «отстраняется от исполнения обязанностей опекуна по причине ненадлежащего исполнения обязанностей».

  • Неадекватное сопровождения в период адаптации, а в большинстве случаев – полное отсутствие такового. В результате проблемы в поведении ребенка искусственно подавляются, пока возраст позволяет. Внутри семьи возникает «мина замедленного действия» до поступления в школу, до начала подросткового периода или до истощения родительских сил. Кстати, как видно из примеров выше, даже если находятся негосударственные организации, готовые сопровождать семью, они вынуждены работать «подпольно», «на птичьих правах», хотя российский закон предусматривает процедуру сотрудничества и/или делегирования полномочий органов опеки другим организациям.

  • Отсутствие адекватной помощи в переломные или кризисные моменты (поступление в школу, подростковый возраст, внезапные трагедии внутри приемной семьи).

  • Возможность отмены усыновления в любое время вплоть до совершеннолетия ребенка. Например, в большинстве штатов США отменить усыновление возможно только в течение нескольких месяцев после утверждения усыновления судом. По истечении этого срока усыновленный ребенок приравнивается к своерожденному и отказаться от его воспитания только тем же способом, как от кровного. Воссоединение с кровной семьей возможно только через усыновление ребенка кровными родителями. В России тоже действует принцип «усыновленный = своерожденному», но при этом усыновители могут ходатайствовать об отмене усыновления в любой момент и практически по любой причине.

Соответственно, профилактика сознательных возвратов заключается в следующем:

  • Законодательно установить приоритет права ребенка на семейное воспитание (в т.ч. в замещающей семье) над правом на совместное воспитание с братьями и сестрами и одновременно уточнить правила разделения братьев и сестер. К примеру: нахождение в системе детдомов не является «совместным проживанием», если дети воспитываются в разных группах или в разных учреждениях, а значит не должно мешать передаче в семью одного из детей отдельно от остальных; если дети знают друг друга, когда-то воспитывались вместе, то возможно помещение в разные семьи, но в пределах одного города или района, и с конкретным графиком личных встреч и общения по телефону; если дети помещены в семьи в разных субъектах РФ, то органы опеки отвечают за организацию общения по телефону и по переписке, и т.п.

  • Создание центров сопровождения замещающих семей (по образцу центров патронатного воспитания и сопровождения), которые способны оказать реальную и действенную помощь и поддержку.

  • Внедрение специальных программ по психологии сиротства и реабилитации неблагополучных семей в российских ВУЗах, изучение зарубежного опыта и практик, включая теории нарушения привязанности у детей-сирот и терапевтического воспитания.

  • Обучение сотрудников ООП, операторов банков данных и организаций для детей-сирот новым процедурам и практикам, регулярное повышение квалификации.

  • Только после и в сочетании с вышеперечисленными нововведениями – установить предельный срок после утверждения усыновления, когда возможна отмена усыновления. По истечении этого срока «разусыновление» должно быть невозможно, и отказ от воспитания усыновленного ребенка должен проходить по тем же правилам, что и отказ от воспитания кровного – через помещение в учреждение по заявлению и/или лишение родительских прав.

Olga_Mitireva_colour

Возврат приемного ребенка - часть 1 (как регулируется и как следовало бы регулировать)


Правовое регулирование возвратов (или вторичных отказов) невелико по объему.

Collapse )

Collapse )

Важно отметить, что освобождение от обязанностей опекуна не несет отрицательной коннотации и не является препятствием для принятия другого ребенка в будущем. Напротив, опекун, отстраненный от обязанностей, получает своеобразный «волчий билет» - он утрачивает право принять другого ребенка или детей в будущем, в т.ч. и усыновить.

Порядок отмены опеки, как он описан в нормативных актах, позволяет сделать любопытные наблюдения: перечисляя основания для отстранения опекуна, закон делает явный акцент на имущественные взаимоотношения между опекуном и подопечных. Из нарушений личных прав подопечных – только «оставление подопечного без надзора и необходимой помощи». Возможно, это связано с тем, что опека нередко устанавливается в отношении пожилых граждан или недееспособных взрослых, но тем не менее перекос в «имущественную» плоскость налицо.

И освобождение, и отстранение опекуна от обязанностей оформляется актом ООП. Такой порядок предоставляет сотруднику ООП определенную свободу выбора в выборе формулировок для отмены опеки, ведь сотрудник ООП формально не связан заявлением опекуна и вправе издать акт, где вместо «опекун освобожден от исполнения обязанностей по просьбе опекуна» будет значиться «опекун отстранен от исполнения обязанностей по причине ненадлежащего из выполнения». Учитывая суровые последствия «отстранения», сотрудник ООП получает возможность использовать формулировку в акте об отмене опеке как инструмент репрессий против «несговорчивого» опекуна.


Collapse )

В отличие от опекунов, у приемных родителей есть возможность указать личные, неимущественные, проблемы в качестве основания для отказа от воспитания ребенка. Однако, и в случае приемной семьи у сотрудника ООП фактически есть выбор: принять отказ приемного родителя и освободить его исполнения договора добровольно или же протянуть время до того момента, когда конфликтные отношение в приемной семье усугубятся до уровня «неблагоприятных условий для воспитания ребенка» и тогда ООП могут инициировать расторжение договора «по причине грубого неисполнения приемным родителем своих обязательств».

Все описанное выше составляет полный комплекс правовых норм, регулирующих возврат усыновленных, подопечных и/или приемных детей в Российской Федерации. Этих норм немного. Надо ли прописать процедуру возвратов более подробно?


На мой взгляд, существующее регулирование вполне достаточно.

Возможно, мой ответ удивит читателей. У нас в России принято искать решения всех проблем в наращивании правового регулирования, во все более подробных административных процедурах, в суровых наказаниях. Но любовь к тотальному контролю и наказаниям не учитывает одного важного обстоятельства: жизнь общества и его успешное развитие предполагает два принципа регулирования.

I. Первый формулируется так: «Все, что прямо не разрешено, запрещено». Такое регулирование преследует цель ограничить или полностью исключить нежелательное поведение, а не стимулировать свободную инициативу. Например, уголовное или административное право. Поскольку ограничительное регулирование буквально "замораживает" любую активность, прямо им не разрешенную, именно оно должно быть максимально подробно и детально, чтобы не зайти в те области человеческой деятельности, где благополучие общества и каждого его члена определяется не сферой запрещенного, а сферой разрешенного.

II. Второй принцип звучит так
: «Разрешено все, что прямо не запрещено». Без регулирования такого рода затрудняется развитие общества буквально во всех значимых областях: экономика, наука и инновации, образование и культура, инновации, социальная помощь (в т.ч. семейное устройство). Дело в том, что в этих сферах жизни каждая отдельная ситуация и потребности ее участников слишком непредсказуемы и уникальны, чтобы их можно было заранее описать в обязательном для всех регламенте. Напротив, в этих областях гарантировать успех могут только свободное творчество и оперативная настройка процессов под конкретного получателя - качества, характерные для профессиональной среды, существующей по законам открытого обмена информацией, профессионального достоинства и престижа.

Вот поэтому я в каждом посте повторяю одно и то же


Нам не решить проблему детских домов без профессионализации семейного устройства.

Под профессионализацией семейного устройства я понимаю по сути создание той самой профессиональной среды, о важности которой писала выше:

  • Подготовку, аттестацию и регулярное повышение квалификации для сотрудников органов опеки и банка данных.

  • Подготовку специалистов по сопровождению и сотрудников ООП, и приемных родителей, знакомых с психологией сиротства, открытых для международного обмена опытом, постоянно обновляющих своих знания.

  • Подготовку и постоянное профессиональное сопровождение приемных родителей, сознательно выбирающих профессию замещающего родителя - т.е. родителя для некровных детей, обладающего педагогическими и психологическими навыками, достаточными для участия в работе по реабилитации и социализации детей-сирот с тяжелым (в т.ч. детдомовским) прошлым, и/или с особенностями здоровья, и/или с перспективной возвращения в кровную семью.

  • Реформирование классических детских домов в центры патронатной подготовки и сопровождения.