Category: лытдыбр

Olga_Mitireva_colour

Саботаж


Мои посты о несоблюдении семейного законодательства РФ со стороны сотрудников органов опеки и попечительства (ООП) почти всегда заканчиваются призывом ввести обязательную профессиональную подготовку для государственных служащих, работающих в области семейного устройства.

Однако нередко чиновники нарушают или обходят закон вполне сознательно. Бывают такие истории, после которых складывается впечатление, что сотрудник ООП отлично знает законные процедуры, но предпочитает:
- сознательно умалчивать или не договаривать о всех полагающихся выплатах и льготах,
- отвечать только если спросят прямо,
- тянуть с оформлением документов.

Что испытывают родители, столкнувшиеся с подобным отношением? Вот как описывает свое состояние Татьяна в письме от октября 2013 года (благодаря Татьяне дети-подростки умершей соседки не оказались в приюте, но сама Татьяна столкнулась с равнодушием и саботажем со стороны местных ООП):

«В опеке толком на вопросы не отвечают, до всего вот сама дохожу. ООП по-хорошему должны работать на опережение наших вопросов и проблем - разъяснять и помогать, а на деле - столько нервов уходит на это! Когда на ШПР говорили, что приемные родители "выгорают", я думала, что из-за проблем с детьми, но у меня же как раз проблема со взрослыми! Основной лейтмотив "вам этого не положено", а когда начинаю ссылаться на законы, оказывается, все и положено, только документы и сроки выдержать. Вместо помощи, как это все успеть и сделать, выжидательная позиция: «А может, и не успеет, и не сделает». При оформлении опеки (я начала этим заниматься, еще когда мама была жива) я просила предварительную (чтобы дети не попали в приют), а мне отвечают: «Зачем писать потом новое постановление, давайте уж ждать развития событий»(!). Потом, когда опеку оформили, сообщили: «А на пособие вы не имеете права, т.к отцы не лишены родительских прав!». Когда я самостоятельно в суд на лишение прав подала, очень удивлялись: оказывается, надо бы через какой-то комитет сначала отцов «повоспитывать» (это отцов, которые лет по 8 детей знать не знали!)».

А вот что пишет Ольга, февраль 2014 года (Пермский край), которая взяла под опеку внучатую племянницу с инвалидностью, от которой собственная мама отказалась сразу после рождения. После назначения опеки Ольга год провела с ребенком в больницах, а когда острый период оказался позади, обнаружила, что ООП «забыли» назначить выплаты на содержание ребенка и предупредить о предельном сроке обращения за единовременным пособием, по истечении которого получить эту выплату невозможно: «Больше всего тяжело от того, что информационный вакуум по вопросу опеки. Вроде и организация специальная есть, но с их стороны никакой помощи нет абсолютно. Не знаешь порой, как правильно сделать что-то или что вообще необходимо сделать! Теперь я просто устала от этой гонки, целый год у меня пролетел в цейтноте...».

Чем вызвано такое отношением и к приемным родителям, и, в результате, к самому ребенку-сироте? Мне приходят в голову такие причины (нередко сразу несколько из них):

(1) Желание (обычно продиктованное негласной установкой начальства) сэкономить на выплатах из местного бюджета, вопреки публично заявленной поддержке усыновителей и приемных родителей.


Collapse )

(2) Непонимание ценности семейного устройства, отношение к приемным родителям, как к досадной помехе в деле «государственного воспитания сирот».

Collapse )
Зачастую это непонимание создает следующий эффект. В ответ на интерес кандидата к воспитаннику детдома, по какой-то причине «зависшем» в системе, сотрудник органа опеки начинает искать не способ семейного устройства такого ребенка (хотя бы под опеку или в или в приемную семью), а источник утечки информации. А ведь нередко отсутствие статуса на ЛЮБЫЕ формы семейного устройства -  это результат банальной ошибки в личном деле (например, сотрудник ООП убежден, что ребенок оставлен по заявлению матери на срок и поэтому сведения о нем в банк данных не подает, а в личном деле ребенка заявления от матери нет, а есть акт изъятия в связи с опасностью для жизни) или неграмотности сотрудника ООП.

Collapse )

(3) Невежество в сочетании с нежеланием развиваться профессионально.

Collapse )

(4) Иногда банальная распущенность, желанию покуражиться за счет кандидатов, которым все равно деваться некуда.

Collapse )

Что же делать? И можно ли что-то сделать?

Прежде всего следует принять человеческий фактор как данность. Мы не исключим человеческий фактор, сколь детально ни прописаны процедуры и регламенты. (Кстати, совсем не обязательно это влияние отрицательное. Иногда спасает только оно – если регулирование устарело или слишком примитивно для всего многообразия жизни. Но бывает и наоборот.) Лучше задаться вопросом: что именно способствует отрицательным «человеческим» перегибам – и минимизировать эти факторы, насколько это возможно. На мой взгляд, таких факторов три:

(1) отсутствие профессиональной среды общения,
(2) закрытость системы,
(3) искаженная мотивация.

Почему так важна профессиональная среда?

Она создает «правильный» фильтр на этапе подбора кандидатов на работу в ООП. Сейчас не существует ни отбора, ни проверки соответствия сотрудников ООП формальным квалификационным требованиям, поэтому за семейное устройство десятков, а то и сотен детей-сирот конкретного района или города могут отвечать совершенно случайные с профессиональной точки зрения люди. Но если для замещения должности необходимо пройти курсы подготовки,сдать аттестационные экзамены по их завершении, а также регулярно подтверждать квалификацию на курсах переаттестации, то каждый сотрудник ООП станет по определению специалистом, пусть и самой базовой (на первых порах) квалификации. И тогда есть шанс на возникновение и развитие ПРОФЕССИИ по семейному устройству – со своими «звездами», проблемами, дискуссиями, теориями и направлениями. Но до тех пор, пока в ООП работают чиновники, а не специалисты, даже минимального уровня подготовки, предпосылок для профессионального развития не существует.

Чем опасна «закрытость системы»?

Российская государственная система выявления и устройства детей-сирот совершенно неподотчетна общественному и профессиональному контролю. Элементы этой системы - органы опеки, операторы банка данных и государственные организации для детей-сирот - спаены в настолько самодостаточную и по-своему гармоничную структуру, что им «и без вас хорошо».

Что такое «искаженная мотивация»?

На сегодняшний день средний уровень расходов на содержание одного ребенка-сироты в организации для детей-сирот (без учета капитальных расходов и надбавок на педагогическую поддержку, если у ребенка диагностированы задержки в развитии) составляет 50,000-70,000 рублей в месяц. В отдельных регионах (например, в г. Москве) он может достигать 125,000 рублей в месяц.

Напротив, расходы на семейные формы воспитания ребенка-сироты значительно ниже (например, содержание служб патронатного воспитания и сопровождения, включая выплаты патронатным семьям, обходится на 37% ниже, чем содержание интернатных учреждений; расходы на содержание одного ребенка-сироты в детской деревне SOS составляют 40,000 рублей в месяц, включая капитальные расходы; расходы на содержание одного ребенка-сироты в семейном детском доме (в нем может быть максимум 12 детей и двое родителей-воспитателей) составляют от 11,000 до 40,000 рублей в месяц).

Однако средствами, выделяемыми на содержание воспитанников детских домов, практически бесконтрольно распоряжается администрация детского учреждения «в связке» с чиновниками департаментов или министерств образования или соцзащиты субъектов РФ (в зависимости от того, на какой именно орган исполнительной власти субъекта РФ возложены полномочия органа опеки и попечительства). Напротив, относительно небольшими (по сравнению с тратами на содержание детских домов интернатного типа) средствами, выплачиваемыми на содержание ребенка в замещающей семье, распоряжаются сами родители – в интересах своего подопечного и с обязательным отчетом перед органами опеки и попечительства.

Отказ от детских домов в пользу профессионально подготовленных замещающих семей (которые могли бы принять на воспитание и детей с особенностями здоровья или подростков) привела бы к тому, что значительное количество чиновников оказалось бы отрезано от «финансовых потоков» по содержанию «обычных» детдомов. Именно этот конфликт интересов, скорее всего, и стал причиной провала кардинальной реформы интернатных учреждений. Например, по отзывам специалистов, стоявших у истоков патроната, отказ от легализации патроната как общефедеральной формы семейного воспитания через принятие соответствующего федерального закона в 2008 году (вместо него был принят
Федеральный закон РФ № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве») явился результатом сознательного саботажа на уровне федеральных министерств (к сожалению, более подробных сведений автор не получила).

Какая реформа могла бы скорректировать все три фактора одновременно?
Я убеждена, что это - реформа организаций для детей-сирот

(1) С профессиональной точки зрения службы патронатного воспитания и сопровождения способны не только готовить и сопровождать замещающих родителей, но и проводить подготовку, аттестацию и переаттестацию сотрудников органов опеки и банка данных. Это идеальная «кузница кадров» и место для обмена опытом, взаимных консультаций, координации действий по реабилитации ребенка и/или его кровной семьи, а также по поддержке и сопровождению семьи замещающей.

(2) Вместо детского учреждения, абсолютно закрытого для внешних наблюдателей и посетителей, появляется служба, которая объединяет специалистов разных квалификаций (некоторые из них могут работать по совместительству), работающих не вместо, а вместе с принимающими семьями. Дети, чья замещающая семья прикреплена к конкретной службе патронатного воспитания и сопровождения, проживают в домашних условиях, посещают обычную школу и районную поликлинику. Круг независимых друг от друга взрослых, вовлеченных в их жизнь, становится гораздо шире, чем в детдоме. А значит, многократно возрастают шансы на то, что злоупотребления со стороны замещающих родителей будут вовремя замечены и пресечены (если выбирать из всех участников патронатного процесса, роль замещающих родителей наиболее близка роли воспитателя в классическом детдоме). Система патроната открыта случайному внешнему контролю и наблюдению практически так же, как и обычные семьи – но с дополнительной профессиональной «парой глаз» в лице службы патронатного воспитания.

(3) Наконец, вместо детского учреждения, кровно заинтересованного в сохранении «детского контингента» как смысла собственного существования, появляется служба патронатного воспитания и сопровождения, чья структура просто не предполагает постоянного (или многолетнего) проживания детей внутри самой службы. Напротив, пребывание ребенка в службе может быть недолгим – в целях подготовки для передачи в замещающую семью или, если потенциал кровной семье далеко не исчерпан, для возвращения в кровную. (Подробнее об организации патронатной службы от первопроходцев в области патроната).

www.namporadomoi.ru


Update:
В тему - статья Ольги Алленовой "Дамоклова опека" в "Коммерсантъ-Власть" т 19.10.2015 года.